— Вы правы, сэр Готмар, это была просто прогулка перед трапезой. Чтобы нагулять аппетит. И ничего не сожгли. Почти.
Сэр Готмар моментально насторожился.
— Когда его светлость произносит это «почти», я понимаю, что сожгли всего половину герцогства. А что это «почти» значит у вас?
Сэр Чарльз развел руками:
— Мы лишь помощники сэра Ричарда, так что у нас масштабы помельче. Во время прогулки как-то сам по себе сломался воздушный корабль, а заодно и то, что оказалось под ним.
Сэр Готмар посмотрел на меня волком, но я шарю взглядом по балконам в надежде увидеть миниатюрную герцогиню, и он повернулся к сэру Чарльзу.
— А что под ним оказалось?
Сэр Чарльз, явно копируя мою манеру, сказал с великой небрежностью:
— Да крепость некоего великого…
Сэр Филипп быстро поправил:
— Величайшего!
— Да-да, — согласился сэр Чарльз. — Величайшего, спасибо сэр Филипп, у вас изумительная память! Величайшего мага Ундерлендов, как говорят, хотя нам показалось, что это так, тьфу, просто пьяный пастух гусей, что умеет только в носу ковыряться, да и то одним пальцем. Он вроде бы сопротивлялся, не хотел, чтобы его убивали, чудак какой-то, но мы тогда уж заодно и весь Термитник…
Сэр Готмар вскричал в ужасе:
— Термитник? Тот самый?
— Не знаю, — ответил сэр Чарльз. — Вроде бы других близко не было. Правда, странное название?.. Потом мы перебили его зверушек и вернулись сюда. Уже на драконе.
Сэр Готмар выпучил глаза, глядя на великолепных лордов, красивых и невозмутимых.
— На… дра… драконе?
Сэр Чарльз посмотрел на сэра Готмара с изумлением.
— Ну да, а как же… А что, у вас они носят не всех?
— Н-нет, — проговорил Готмар.
Сэр Чарльз сердито дернул щекой.
— Безобразие какое-то! А если кому-то надо? Тогда как?.. Ладно-ладно, можете не отвечать, мы ведь с вами знаем ответ, верно? Если Ундерленды тоже под рукой сэра Ричарда Завоевателя, то здесь будут хорошие безопасные дороги, мосты, переправы и хороший просторный кабак на каждом перекрестке. С очень веселыми женщинами.
Сэр Филипп пробормотал:
— Подхалим…
Сэр Чарльз сказал громко:
— И драконы. Всех будут носить, сэр Готмар! И вас.
Сэр Готмар отпрыгнул от него, как от сумасшедшего.
— Нет уж, нет уж!
К нам подошел священник, я поклонился смиренно и сказал с предельной благочестивостью:
— Святой отец, я слышал, вы требовали, чтобы тот дьявольский сосуд греха, воздушный корабль, был уничтожен?.. Я верный сын церкви, и потому тут же выполнил ваше повеление!
Он перекрестился, перекрестил меня и сказал с облегчением:
— Спасибо, ваша светлость!.. Эта штука не давала мне покоя, но моих слабых сил недоставало, чтобы убедить герцога или герцогиню…
— Моих достало, — прервал я. — Я верный воин церкви, паладин Господа, упомяните об этом в своих отчетах, когда будете отправлять в Рим.
— Слава Господу!
— Аминь, — ответил я и пошел в донжон, ибо на балконе своих покоев показалась леди Иля, тоненькая и хрупкая в золотистом платье, с неизбежной высокой прической и, как догадываюсь, на высоченных каблуках. Промелькнула, как видение, и скрылась внутри.
Меня потащило как магнитом, я позволил ногам нести меня туда, куда они хотят, не разрешил только бежать, как-то уж будет слишком, я же теперь цаца, должен блюсти, и я блюл настолько, что вместо того, чтобы ухватить ее и смять в объятиях, замедлил шаг, церемонно поклонился и сказал дежурным голосом:
— Я приветствую вас, наша дорогая хозяйка!
Она чуть присела, ответила тоненьким голоском:
— И я рада вас видеть, сэр Ричард! Надеюсь, ваше ожидание ответа Его Величества не выглядит, судя по вашим измятым и забрызганным кровью доспехам, слишком уж скучным?
— Я просто уверен в этом, — произнес я и, взяв ее хрупкую кисть руки с тоненькими пальчиками, склонился в поклоне.
Мои губы припали к ее нежной коже, как умирающий от жажды бедуин — к источнику чистой прохладной воды. Ее пальцы дрогнули, через мгновение попыталась освободиться, но я все не мог отпустить, и, когда уже сам заставил себя оторваться от сладостного наслаждения, словно пожирал нечто невиданно сладостное, она дрожала всем телом, близкая к обмороку, и готова была упасть.
Я подхватил ее, удержал, она открыла дивные глаза и прошептала:
— Вы меня губите…
Я медленно, как завороженный, приблизил ее к себе, она смотрела в испуге, но губы сложила для поцелуя. Я припал к ним, сперва именно так, как она хотела, потом по-своему и наслаждался их хрупкой нежностью, вбирал в себя трепетное наслаждение, еще далекое от плотского, это как свежий ветерок пред грозой, а потом легкий дождик, прибивающий пыль, в то время как небо постепенно темнеет, в нем кипят страсти, сверкает молния, плотоядно рокочет гром и все ближе и ближе неистовство грозы, когда природа корчится и выгибается в слепой страсти, наконец достигает верха блаженства, а потом вся Вселенная обессиленно успокаивается, расслабленно прислушиваясь к своим ощущениям.
В какой-то миг она чего-то испугалась и попыталась упереться в мою гранитную плиту груди тонкими руками, способными разве что отодвинуть шелковый занавес.
— Нет, сэр Ричард, нет! Не здесь!
— Вы правы, — шепнул я и, подхватив ее на руки, понес в спальню.
