Мне показалось, что вообще нет огороженного двора, потом рассмотрел низкий палисадник, увитый виноградом, — перепрыгнет даже коза, не только конь с разбегу.
Деревьев в саду мало, больше цветы, целое поле в красных маках, как только и держатся, у них же такие нежные лепестки, любой ветерок срывает и усеивает землю…
Мы все придерживали коней, турнедские лорды, что невольно группируются за спинами рейнграфа Чарльза и стальграфа Филиппа, с удивлением рассматривают как роскошный дворец, изысканный и светлый — ничего подобного нет в Турнедо и близко, — так и дивный сад, наполненный цветами, которые просто не растут по ту сторону Великого Хребта.
Шлоссер указал на высокие ворота, от них к дворцу ведет широкая, выложенная булыжником дорога. Двое стражей, что сидят на лавочке, охраняя символический вход, вскочили, ухватились за копья.
— Стой, — крикнул один сонным голосом, — кто идет?
— Хозяева, — ответил я властно. — Передай быстро королю, что прибыл сам лично Ричард. Тот самый! Все понял?
Он пролепетал, глядя на меня снизу вверх вытаращенными глазами:
— Да… понял…
— Быстро! — прорычал я.
Он едва не запутался в собственных ногах, вломился в ворота вперед головой, чуть не снес их как обезумевший лось, даже створки закачались, а второй вытянулся с таким рвением, будто старался перерваться, как амеба при делении.
— Ваша… — пролепетал он, — ваше… э-э-э…
Я отмахнулся:
— Не старайся. Молчи и сопи в две дырочки. Или у тебя их четыре?
Рейнграф Чарльз предложил со всей любезностью:
— Могу сделать ему и шесть.
Я покачал головой.
— Ладно уж, потерпим. Кейдан не мог знать, что прибудем именно в этот день и в это время.
Стражник еще не успел добежать до дворца, но оттуда из окон нас уже рассмотрели, началась суматоха, со мной большой отряд, что в состоянии смять любую оборону и захватить дворец, вырезав одних и полонив других.
Первыми выбежали и выстроились вдоль широкой дороги к дворцу пышно одетые гвардейцы. Хватило их только до половины, а со мной людей втрое больше. Не говоря уже о том, что у меня рыцари, а один рыцарь стоит пятерых даже хорошо обученных воинов.
Мелькнула соблазнительная мысль послать всю эту стальную лавину вперед, перебить все, что противится, и тем самым решить застаревшую проблему.
— Идут, — сказал сэр Чарльз с веселым оживлением. — Это и есть Его Величество Кейдан?
Из дворца все выплескивается и выплескивается пестрый поток, растекается по широкой, выложенной белым мрамором площадке.
К нам поспешили двое вельмож, лица недружелюбно-холодные, один просто смотрит ничего не выражающими глазами, а второй произнес церемонно:
— Его Величество король Сен-Мари, герцогства Брабант и герцогства Ундерленды изволит дать вам аудиенцию.
Турнедские лорды поглядывают на меня в недоумении, но молчат, лица строгие и высокопарные, а сэр Шлоссер громко буркнул:
— Ну хоть не ударил…
— И то хорошо, — согласился я весело. — Форма не важна, сэр Шлоссер!
Он буркнул мне в спину:
— Ну да, не важна… А как же тогда…
Но я уже пустил Зайчика в распахнутые для нас ворота. Рейнграф Чарльз прокричал нечто властное, слов я не расслышал, но понятно, что со мной поедут только трое-четверо из высших лордов, так принято.
Зайчик ступает по дорожке королевского сада важно и гордо, а бедный Бобик вынужден тащиться вместе с моими лордами, я предупредил строго, что или пойдет сзади, или вообще не беру в этот сад.
Гвардейцы при моем приближении явно хотели взять на караул: я внушаю, однако строгий приказ заставил их окаменеть и только провожать нас взглядами.
Кейдан ждет чуточку впереди пестрой толпы вельмож, одет торжественно, золотая цепь на груди с драгоценными камнями, камзол из пурпура, на голове золотая корона с нужным количеством зубчиков и обязательными арками. Такие же красные штаны, даже сапоги в масть, разве что ближе к багровости.
Высок, за это время малость похудел, что ему на пользу, смотрит надменно и вызывающе, но оба знаем, кто из нас ху, так что я соскочил с коня, сделал три шага вперед и вежливо поклонился, ничуть не чувствуя себя ущемленным, но стальграф и рейнграф недовольно заворчали вслед за сэром Шлоссером.
— Ваше Величество, — произнес я.
Он поморщился, это он должен был сказать «ваша светлость» после того, как я постою застывшим в поклоне, глаза его сверкнули неудовольствием вельможного человека, обратился к стоящему рядом епископу:
— Спросите этого человека, что его привело к королю Сен-Мари?
Епископ сошел на одну ступеньку, лицо рыхлое, старое, с отвисающими щеками, как у породистой собаки.
— Его Величество изволит поинтересоваться, — произнес он скрипучим голосом, — что вас привело к нему и о чем хотите просить?
Я ответил вежливо, даже поклонился, голова не отвалится:
— Передайте, что мы хотим предложить Его Величеству со всем уважением и почтением… убраться из Сен-Мари. Я не указываю, куда убраться, умные люди понимают с полуслова, а вежливые люди не употребляют таких слов при дамах.
Епископ вздрогнул и, не поворачиваясь к королю, сказал с возмущением:
— Сэр Ричард! Ваши слова возмутительны!
