- Мезина должна быть сильной, - произнес я жестко, - богатой и процветающей! Это будет доступно только при гуманном прогрессе, высокой культуре и отказе от диких привычек. Тот, кто соблюдает закон, всегда будет под его защитой. Кто не соблюдает… что ж, не завидую тому, кто воспротивится.
Один из прибывших вместе с графом, слишком тугодумный, чтобы понять изменившиеся реалии, промямлил растерянно:
- Но ведь ее величество королева Ротильда…
Я развернул и посмотрел на него в упор.
- Вы говорите о моей жене?
Он открыл рот для ответа, посмотрел на меня и медленно закрыл. Кажется, и до него наконец-то дошло, что это Ротильда моя жена, а не я ее муж. И хотя в математике не один ли хрен, но в реальной жизни как бы очень даже не совсем.
Телохранители сдержанно улыбаются, простодушный Зигфрид расхохотался во весь голос.
Альбрехт покачал головой.
- Жестоко.
- Находите? - поинтересовался я.
- Старинные привилегии, - пробормотал он, - пользуются уважением. И почтением. Это же в память о заслугах предков!
- Заслуги предков принадлежат Отечеству, - сказал я высокопарно, - а не отдельным всяким нахлебникам… Ишь, прадед совершил подвиг, может быть, даже погиб, а дивиденды получает внук?
Он усмехнулся.
- Но род один…
- Каждый отвечает за себя, - отрезал я. - Так и в Писании сказано. Нечего жить заслугами предков! Никаких привилегий.
- Кроме тех, - сказал Зигфрид, - которые установит Ваше Величество.
Я кивком указал на него Альбрехту.
- Слышишь глас народа?
- Ваше Величество, - ответил Альбрехт с укором, - это само собой разумеется. Не стоило даже упоминать о такой очевидности!
Ротильда, вся в пышных и красных, как закатное небо, волосах, сидит в ночной сорочке на краю кровати и быстро просматривает бумаги. Услышав шорох откидываемого полога, вскинула голову, лицо осветилось такой искренней радостью, что я усомнился, будто в самом деле уже знаю пределы женских хитростей и притворства.
- Мой король, - проговорила она счастливо, - уж прости, надо было сперва одеться…
- Не так уж и надо, - великодушно сказал я. - Ты хороша даже в рубашке, которая все равно ничего не прячет.
- Ах, Ваше Величество!
- Ротильда, - сказал я серьезно. - Мне надо отлучиться по делам службы.
- Службы?
- Я служу королем, - напомнил я, - не забыла? Так что увидимся не совсем скоро… Ох, да не ликуй так уж откровенно, это же обидно.
Она вскрикнула:
- Ваше Величество! Какое ликование, я безумно огорчена!
- Вижу, - сказал я, - все расцвела моментально.
- Ваше Величество, - запротестовала она, - я обижусь.
- Ладно, - сказал я и остановил ее жестом. - Слушай. У меня для тебя две новости. С какой начинать?
- С хорошей, - ответила она.
Я изумился.
- А кто сказал, что есть и хорошая?.. В общем, так. Я уезжаю, но присматривать за тобой буду. Ты из тех женщин, за которыми нужен глаз да глаз.
- Ваше Величество?
- Все серьезные документы, - предупредил я, - после твоей подписи должны визироваться мною. Если там только твоя подпись - акт недействителен.
Она посмотрела на меня исподлобья.
- А я надеялась…
- На что?
Она объяснила тихим голосом обиженного ребенка:
- Ваша победа над Мунтвигом должна была укрепить и мое положение, я ведь ваша жена!
- Ваше положение, - сказал я, - моя королева… отныне незыблемо. И ваши слова имеют больший, чем раньше, вес. За вашей спиной все теперь видят Ричарда Завоевателя, а не просто принца-консорта. Но, с другой стороны, как вы сами понимаете…
Она вздохнула.
- Понимаю. И смиряюсь.
- Мудрая позиция, - одобрил я. - Кто говорит, что женщины - дуры? Ротильда, вы реабилитируете всех женщин на свете!
Она сказала язвительно:
- Спасибо, Ваше Величество.
Я поцеловал ее в лоб, она подставила губы, я поцеловал и в губы, они у нее такая прелесть, что пришлось сделать усилие, чтобы оторваться и заставить себя выйти из шатра.
Зигфрид уже ждет, сразу поинтересовался:
- Мы сопровождаем?
- Откуда взял, - спросил я сварливо, - что отбываю?
- Чувствую, - ответил он.
- Вот так и храни тайны, - сказал я с огорчением, - когда одни шпионы вокруг. Нет, пока не отбываю!
- Сперва расскажете, - сказал он, - кому что делать? Ну, это ненадолго. В шатер к графу?
- И это знаешь, - буркнул я.
- Ну да, - ответил он. - Граф уже и карту расстелил, вас ждет.
- С ума сойти, - сказал я. - Каждый мой шаг расписан, будто я не король… а не знаю кто. Правда, я всего лишь, гм, выборный король. Ладно, только не забегай вперед. Если хочешь охранять, то охраняй так, чтобы я тебя не видел вовсе. А то вроде на похвалу напрашиваешься.
- Вот еще, - сказал он обидчиво, но в самом деле исчез так быстро, что либо сам умеет, либо Скарлет научила своим колдовским штучкам.
У шатра Альбрехта охрана выпрямилась, бодрые и бравые, готовые защищать короля от всего на свете. Как же, если в моем расположилась королева, то военный совет точно не для женских ушей, все понимают и даже сочувствуют моей бездомности, вот уж чего не люблю, когда сочувствуют не тогда, когда я на сочувствие нарываюсь сам.
Норберт и Альбрехт вежливо поднялись, я же король, но по моему нетерпеливому жесту снова плюхнулись на лавку.
