- Они не турнедские, - возразил я сердито. - Уже доказали верность и преданность моему Величеству, тогда высочеству, а то и всего лишь какой-то там светлости, уже и не помню!
- Помню-помню, - буркнул он. - Стальграф Филипп Мансфельд пожалован титулом лорда Галекширского с вручением в пользование королевства Жемчужных Ключей, а рейнграф Чарльз Мандершайд получил земли королевства Сильверланд… Это неслыханная щедрость, так что для верности достаточно.
Я поморщился.
- Думаю, у них есть и более весомые причины.
Норберт смолчал, Альбрехт обронил с сомнением:
- В самом деле?
- Оба видят во мне завоевателя, - огрызнулся я. - Не забывайте, они до мозга костей прирожденные вояки. Гиллеберд умел подбирать людей. И оба уважали Гиллеберда за его замашки завоевателя, а не за сидение на троне.
Альбрехт промолчал, взгляд остается встревоженным. В самом деле, начиная очень рискованный рейд отдельной ударной армии в земли самого Мунтвига, я всем послам, дружественным и недружественным королям говорил о неисчислимых полчищах, которые якобы прут за мной следом, но на самом деле армии Меганвэйла и Шварцкопфа оставил на границе Варт Генца и Скарляндии встречать полчища Мунтвига, а наиболее закаленные в боях и хорошо укомплектованные армии стальграфа и рейнграфа оставил в Сен-Мари, поручив им охранять любой ценой наиболее стратегически ценное для меня: бухту и строящийся флот.
А сейчас это можно использовать как мою мудрость и предусмотрительность, дескать, предвидел, знал, чувствовал. Интуиция велела не брать с собой в поход, а оставить в стратегическом резерве, и вот теперь все видят мою гениальность. Это же практически половина моих сил для начала операции «Возвращение Сен-Мари»! Или, может быть, назвать «Возвращение короля»?.. Хотя королем тогда еще не был…
Однако хорошо помню, что в последнем нашем разговоре с Кейданом, больше похожем на поединок с оружием в руках, он сразу же указал мне, сволочь, на очень уязвимые места моей расстановки сил. Армия стальграфа по моему поручению прикована к месту, охраняя порт и флот, а рейнграф растянул войско вдоль всего побережья Сен-Мари, оберегая от вторжения пиратов.
- Допустим, - сказал Альбрехт, - оба устояли перед посулами Вирланда Зальского принести ему присягу, как единственному властелину Сен-Мари…
- Не допустим, - сказал я, возвысив голос, - а наверняка!
- Допустим, - сказал он невозмутимо, - что наверняка. Но обе армии в очень невыгодном месте.
- Я что, не знаю?
Норберт напомнил Альбрехту:
- Армия сэра Филиппа собрана в один могучий кулак.
- Зато, - возразил Альбрехт, - лишена возможности маневра из-за приказа охранять бухту. Про растянутую в тонкую линию армию сэра Чарльза и говорить нечего: за спиной только океанские волны, не отступить.
- Все равно предпочтут сражаться, - сказал я, но сам чувствовал, что голос мой прозвучал не слишком уверенно.
Он посмотрел на меня с сочувствием.
- Вирланд Зальский, у которого в руках вся верховная власть в Сен-Мари, слывет не только опытным полководцем. Ваше Величество, вы сами убедились, что политик он еще тот, когда он сумел отыскать наиболее выгодную для себя тактику.
- И остался единственным в Сен-Мари, - согласился я, - кто так и не принес мне присягу.
- Наверняка, - сказал Альбрехт, - он выберет стратегию, что приведет к победе. Сам он один из богатейших людей королевства, владеет огромными землями на севере страны, через которые предстоит пройти, если прояснится ситуация с Тоннелем.
- Погоди, - сказал я, - он остался единственным непобежденным потому лишь, что ушел от сражений и заперся в крепости Аманье, что блокирует дорогу в земли его сторонников. Он сам как-то говорил мне, что устал воевать и жаждет покоя, тем более что заполучил наконец-то женщину своей мечты.
- Полагаете…
- Да, - сказал я. - Он будет действовать уговорами и угрозами. Мягким, но непрекращающимся давлением. Вступить в битву с этими двумя прекрасно обученными и закаленными армиями… такая победа обойдется ему разорением половины Сен-Мари. Или хотя бы трети.
- Но победит.
- Он предпочел бы почетную сдачу, - сказал я. - И дал бы обоим графам, скажем, титулы герцогов и огромные земли.
- Откуда их возьмет?
- В Гандерсгейме, - напомнил я. - Там ведь все мое, помните? Еще император пожаловал его мне вместе с титулом маркграфа. Так что Вирланд мудер и осторожен. Думаю, он и с нами начнет долгие и занудные переговоры. А это проигрыш.
Альбрехт спросил с интересом:
- Перемудрите?
Я покачал головой.
- Нет, время работает на нас. Подойдет вся огромная армия. Сломившая хребет Мунтвигу. Потому иногда оперативность в принятии решений лучше мудрой осторожности.
Норберт пробормотал:
- Вирланд может с вами воевать, но… отнять ваши личные владения? Пожалованные, как мы помним, императором лично?
- Вы же знаете, барон, - напомнил я, - на императора здесь всем чихать. В летописях да, пугающие записи, что он однажды присылал некие корабли с такой армией, перед которой ничто и никто не мог устоять. Но это когда было!
Он кивнул.
