Жизнь – борьба, в которой надо драться храбро и честно. Ричарду это обычно удавалось, однако он уже не рядовой рыцарь… Увы, могущественный лорд должен быть еще и умелым политиком. Но можно ли быть храбрым и честным политиком? Может ли быть политиком рыцарь?
Посвящение
Ребятам с сайтов:
…где очень помогли с разбором полетов Tamplier, Arling, Skirlan, tryn, XAZAD, slimp, Dwarkin, Som, Martisha, OlegZK, Санна, Кубикус, Ustas, Iron Hummer, 2Djak0n…и др., сожалею, не могу быстро печатать ваши заковыристые имена.
Спасибо за выявление багов и проколов в предыдущих романах. С вашей помощью удалось сделать ярче ряд образов, прорисовать характеры, добавить некоторые приключения. Все это увидите в новых изданиях.
Надеюсь на вашу помощь и в будущем!
Спасибо!
Ударили первые морозы, небо пронзительно-синее, ни облачка. Даже знатные рыцари поговаривали, что надо бы снега, чтобы укрыл землю с посеянными в нее зернами. Местные знатоки сообщили, что здесь выпадает на День святого Фроста, это еще десять дней, считая от вчерашнего.
Я лихорадочно прикидывал насчет замка: оставлять без крепкой руки рискованно, но и дарить пока что некому. Слишком разношерстная команда. Да и, самое главное, все нужны под рукой, а не в далеком имении. Как, кстати сказать, пригодились бы верные Зигфрид, Гунтер, Турингем, Ульман…
Леди Беатриса сослалась на потрясения, попросила позволения отбыть в свой замок. От служанок узнал, что их хозяйка исхудала и почти не спит, тихонько плачет, но так, чтобы никто не слышал.
– Да, конечно, – сказал я самой преданной ее служанке, – да-да, как только изволит, пусть только скажет. Я подберу хорошую охрану.
Она присела в почтительном поклоне.
– Ваша милость, леди говорит, теперь разбойники не скоро появятся в этих землях!
– Твоими бы устами, – сказал я, не закончил, но надеюсь, поняла так, как надо, а не как понимают острословы, – но я не могу допустить, чтобы в дороге на нее хоть пушинка упала. Это будет урон моей рыцарской чести и моему гонору, поняла?
Она поклонилась, пряча взгляд и улыбку.
– Я так и передам, ваша милость.
Я проводил ее хмурым взглядом. Похоже, даже служанки уже знают и оживленно судачат о наших непростых и непонятных для простого народа отношениях. Для них дурь какая-то!.. Никто не мешает трахаться, тем более – оба тянемся друг другу с такой силой, что хоть к стенам приковывай. Но упираемся, сопротивляемся, находим какие-то дурацки-непонятные доводы, почему-то надо устоять, не поддаться естественным порывам…
А как это нормально для простолюдина – поддаться естественному! Да, простолюдин и живет всегда естеством, как животное, потому и всегда простолюдин. Простолюдин по сути всегда язычник, у него нет души и нет душевных терзаний, а все его огорчения разве что из-за того, что соседская коза пролезла через плетень и потравила огород.
Христианство привнесло в человеческую жизнь служение высоким идеалам, а ради этих идеалов не просто возможно, но даже человек как бы обязан жертвовать сиюминутными или, как говорят еще, мирскими утехами. Конечно, такие люди были и при язычестве, но оставались исключением. Христианство отловило эти вспышки просветления и ввело в правило, в норму. Конечно, и сейчас низовые массы живут так, словно христианства и нет, разве что не приносят человеческие жертвы и не пляшут вокруг идолов. Но верх общества стремится возвысить души, и от этого стремления идут все эти обеты, что выглядят так смешно: не открывать левый глаз, пока не очистит Зачарованный Лес от нечисти, не снимать цепи с левой ноги, пока не сразится с воинством императора Карла и не привезет перья с трех шлемов, не знать близости с женщиной, пока не убьет дракона…
Правда, смешными эти обеты кажутся разве что мне, а я свинья еще та, так и тянет обосрать все, что вижу, к этому приучен всей жизнью демократа и общечеловека. Только здесь и среди этих людей невольно и спину держу прямее, и взгляд гордым и непреклонным, и за грязным своим языком стараюсь следить. Даже мысли иногда удается сдерживать, ибо сказано: не греши даже в мыслях, но тут я пока слаб в коленках. Иногда за одно мгновение успеваю такое намыслить, точнее – нагрезить, что Тертуллиан бы прибил собственноручно за такие пошлости, скабрезности, пакостность и вообще…
А может, пришла другая мысль, и не прибил бы. Тертуллиан сам из языческого Рима, там такие оргии были, мама не горюй, хлебнул того меда всласть и от пуза, пока не понял, что вообще-то не мед вовсе, а говно, если посмотреть с точки зрения существа более развитого.
