Я выскочил следом, морозный воздух опалил легкие. И… едва с разбегу не столкнул Гендельсона в пропасть. Сзади загрохотала, опускаясь, стена ворот. Монастырь отгородился от нас, дерзких, сумевших пройти насквозь, зато впереди злобно ощерила пасть трещина в каменистой земле. Снизу поднимаются зловонные испарения, в их призрачных языках пламени я уловил некий жуткий смысл, а Гендельсон вскричал в смертельной тоске.
Мороз пронизал мои внутренности, как острое копье. Другой край пропасти такой же отвесный, метрах в десяти, но в двух шагах левее мостом между двумя краями пропасти служит… скелет гигантского динозавра, то бишь дракона. Несчастный был убит, что ли, как раз посредине, но он так огромен, что массивная голова и передние лапы оказались на той стороне пропасти, а длинный хвост — на этой.
Я нервно сглотнул слюну. Скорее, дракон просто брякнулся и подох. Может быть, даже не убитый, такого убьешь, а от старости. А трещина появилась и расширилась потом, могут же здесь быть землетрясения?
Гендельсон сказал дрожащим голосом:
— Я не притронусь к этому нехристианскому чудовищу!
— Я бы тоже, — ответил я, голос мой сел на два тона, — но давай альтернативу…
— Че… го?
— Другие варианты, — поправился я. — Вправо, влево, взад, перелететь… Вы летать не пробовали, благородный барон?
— Нет… вроде бы…
— Сейчас самое время учиться, — сказал я. — Пока долетишь до дна… все может случиться. Говорят, некоторые учатся быстро.
— Люди благородного сословия не учатся наскоро, — ответил он сердито.
Позвонки размером с кастрюли, с обеих сторон массивные дуги ребер. Между ними проскочит электричка. Насколько я помню из школьного курса, позвонки скреплены межпозвоночной тканью. Попросту хрящами, что уже давно истлели. Кости, понятно, окаменевают или что-то с ними происходит, как-то же доживают до нашего времени.
— Надо идти, — сказал я. — Вон сверкающие горы!.. Совсем рядом. Наверное, одна из них — крепость Кернель.
Он в страхе смотрел на скелет.
— Я не смогу… Это богомерзко!
— А вы пинайте это своей рыцарской ногой, а не целуйте!
Гендельсон хрипел, всхлипывал, постоянно читал молитву, но я чувствовал по дергающимся позвонкам, что идет за мной. Не смотри вниз, бормотал я себе, и, конечно же, смотрел. Не хватайся руками за ребра позвонков, представь себе, что идешь по толстому бревну, что лежит на земле… и, конечно же, твердил себе, что это вот-вот рассыплется, а мы над ужасающей пропастью, пока долетишь до дна — постареешь. Мешок с мечами тянул меня в одну сторону, задница в другую, а при пустой голове это уравновешивало, я добрался до ужасающе дальнего конца пропасти почти живым…
Сзади был треск, я обвернулся и увидел, как мост с грохотом рушится в бездну. А вместе с этими чудовищными позвонками падает вниз и блестящая надутая фигура.
Гендельсон успел ухватиться обеими руками за край, но слабые мышцы удержат разве что на пару секунд… Я инстинктивно ухватил его за голову и, едва не лопнув от натуги, затащил наверх. Некоторое время лежали рядом, отсапывались, переживали ужас, потом Гендельсон простонал:
— Сэр Ричард… вы мне шею вывернули.
Ага, подумал я, это как в басне Крылова, где батрак спас хозяина от медведя. Что ж ты, гад, шкуру попортил, вычту из жалованья…
Я перекатился на пузо, с трудом встал.
— Сэр Гендельсон, Кернель рядом.
Он застонал, кое-как воздел себя на задние конечности. Лицо было желтое, как воск для церковных свечей. Я потащился подальше от края, нас от всего мира впереди все еще заслоняет гряда камней, но горы Кернеля вовсе рядом, рукой подать, осталось не больше двух-трех миль…
Я добрался до гребня, начал высовываться… и сразу начала открываться расположенная милях в трех отсюда отвесная стена хребта, что вершинами ледяных сосулек уперлась в небо. Я мгновенно увидел изрезанные ребра, гребни, куда с готовностью забился снег, это даже не горный хребет, это поставленное стоймя плато с вкраплениями льда!..
Так же разом я увидел прямо напротив меня, только в трех милях по прямой, абсолютно ровную стену. Чересчур ровную. Между двумя такими сосульками-горами, почти неотличимая от них по цвету, она показалась мне тоже из кристаллического льда, только обтесанного по человеческим законам, но в следующее мгновение я различил массивные глыбы из белого камня. Между ними змеятся прослойки раствора, он успел показаться мне привычным цементом.
Но в следующий миг я поднялся еще на шаг, и кровь превратилась в мелкие острые льдинки. В сердце больно закололо. Передо мой чуть ниже открылась долина. Вся долина стиснута этими двумя хребтами. И вся заполнена черными шатрами. Перед каждым горят костры, а от множества конных и пеших воинов не видно земли. Ветерок дохнул в нашу сторону, донесся тяжелый неумолчный гул сотен тысяч голосов, топот ног, скрип телег и осадных машин, звяканье уздечек и звон оружия.
Сильно пахнуло гнилым теплом, как из гигантского хлева. За спиной тихонько охнул Гендельсон.
— Мы… не успели!..
