— Пари? — тут же нашёлся Бэкингем.
— Пари, — согласился Эссекс.
Ричард промолчал. Ловелл мысленно усмехнулся: если их действительно разорвут собаки, то вряд ли Бэкингем получит свой выигрыш. В живых не останется не только спорщиков, но и свидетелей.
— Рад видеть вас, брат мой! — прервал его размышления звучный голос Эдуарда IV. — Господа.
— Ваше Величество! — Ричард поднёс руку к груди и опустился на одно колено перед монархом. Помедлив пару мгновений, склонились и остальные.
Король кивнул:
— Встаньте и идёмте.
И первым зашагал под сень раскидистых деревьев сада.
Дик поднялся и со вздохом посмотрел на тяжёлую, обитую железом дверь. Он вызволил брата, но оставлял в Миддлхейме самое дорогое, что было у него в жизни.
Прогулка по саду затянулась, а в замок Эдуард так и не возвратился.
— Ты очень выручил меня, Дикон, — провозгласил король.
— Благодарю, — тихо вымолвил Ричард, взлетая в седло гнедого жеребца. Казалось, он утратил интерес к брату, как только тот оказался в безопасности.
— Я назначу тебя Великим констеблем Англии, — не унимался король. — Пожизненно!
— Вы очень добры, Ваше Величество, — чопорно ответствовал Ричард. — Это очень почётная должность...
— Дикон, что с тобой?! — взревел Эдуард, ловя плечо младшего брата и сжимая чуть ли не до хруста.
Ричард вздрогнул и заморгал, словно его вырвали из полудрёмы:
— А?! Ты думаешь, похищать благородную девицу из дома высокородного отца неправильно?
— Дикон... — Эдуард нахмурился. — Ты об Анне? Хочешь, вернёмся и заберём её?
— Нет... — Ричард качнул головой, отчего волосы упали на лицо, скрыв выражение печали. — Я не смею бесчестить её. Анна возненавидит меня, если я увезу её так, и... Дамы сердца большинства легендарных рыцарей находились замужем. Подобное нисколько не мешало их любви, — проронил он совсем тихо.
— Сколь же ты ещё наивен, — вздохнул Эдуард.
Ричард тряхнул головой, возвращая волосы в прежнее положение:
— Мой король, вы ошибаетесь!
— Ещё и невинен, — покачал головой король.
— Нет же! — Глостер заломил бровь и произнёс со всем возможным ехидством: — Одна высокородная дама обещала осчастливить меня бастардом в конце следующего месяца.
Король захохотал:
— Сначала убедись, что он от тебя!
Ричард подарил ему хитрую улыбку и в последний раз оглянулся на Миддлхейм:
— К тому же, если мы вернёмся туда снова, на нас действительно спустят волкодавов.
По дороге в Вестминстер братьев застигло очередное безрадостное известие.
Джордж, герцог Кларенс, был поддержан графом Уорвиком и его многочисленными сторонниками как претендент на английскую корону. Кроме того, от Эдуарда отвернулась собственная мать, прилюдно объявив, будто он не приходится сыном герцога Йоркского, а был зачат в результате нарушения супружеской верности и поэтому недостоин чести править королевством. Также герцогиня одобрила союз своего сына и брата с Маргаритой Анжуйской — убийцей её мужа Ричарда Йорка и сына Эдмунда Ратленда.
— Она готова предпринять любые действия, лишь бы не видеть своей невесткой Елизавету! — сокрушался король.
Ричард, ехавший подле него, снова пребывал в задумчивости.
— Дикон! — не выдержал Эдуард. — Скажи хоть что-нибудь!..
— Вне зависимости от слов матушки ты всё равно мой брат, и я поклялся тебе в верности, — Глостер повёл плечом и уставился на лошадиную гриву. Жёсткие волосы жеребца трепал ветер, а младший Йорк размышлял о перипетиях судьбы. Злой рок продолжал играть их жизнями. Только всё начало налаживаться, как появились новые испытания, а удары в спину посыпались от самых дорогих и близких людей.
Вернувшись в Лондон, Эдуард воздал должное заслугам Ричарда и щедро наградил его. Став главой рыцарского суда, семнадцатилетний Дик мог определять степень вины за предательство и назначать наказания. Одновременно с этим Глостера пожизненно назначили главным судьёй Северного Уэльса. И уже в феврале 1470 года он, возглавив вверенные ему войска, быстро подавил разгорающееся там восстание, освободив захваченные повстанцами замки Кардиган и Кармартен.
В дополнение ко всем прочим обязанностям, от которых его никто не освобождал, Ричард получил назначение на должность главного судьи и Южного Уэльса, став фактически полноправным правителем севера.
Многочисленные победы Глостера побудили Уорвика искать примирения с королём. Но Эдуард отверг все попытки достичь его, обвинив графа и своего брата в государственной измене и лишив их всех гражданских и имущественных прав.
Это сладкое слово, мой сеньор, было вовсе не «вечность».
Смерть поставила парус, мой сеньор, на своём корабле.
Вы же поняли тайну, мой сеньор, вы составили «верность»...
— Ваше Величество, поторопитесь! — Дик вбежал в покои короля. В одной рубашке, растрёпанный, бледный, с лихорадочно горящими глазами. Не похожий сам на себя. — Скорее!