И многие славные рыцари спешили принять в нем участие.
На поле близ Миддлхейма готовили ристалище. Избранный участок обнесли прочной деревянной оградой, с одной ее стороны построили трибуны для знатных зрителей. Отдельно возвели ложи для специально приглашенных гостей, организаторов турнира и прекрасных дам.
Замок не вместил бы всех участников и их свиту, но того и не требовалось. Рыцари предпочитали жить в шатрах. Каждый стремился взять с собой сколь возможно более свиты, дабы роскошью своего выезда затмить всех вокруг.
К Миддлхейму стекались реки из людей и повозок изо всех соседних деревень, городов и замков. Вокруг турнирного поля возникали целые поселения. Подъезжали торговцы и устраивали ярмарки, на которых при желании удалось бы приобрести не только еду и одежду, оружие и доспехи, но и лучших лошадей.
Всюду царило оживление. Хлопали на ветру флаги. Сверкало оружие. В глазах рябило от щитов и гербов.
Не проходило дня, чтобы кто-нибудь из молодых людей не покидал замка. Учителя, обычно ревностно следившие за соблюдением расписания, закрывали на это глаза. Слуги стали расторопнее, а служанки – шумнее. Всеобщее оживление захватило даже чопорную Изабеллу, Анна же веселилась от души.
Минули тяжкие годы правления Маргариты Анжуйской. Французская волчица ненавидела англичан и завидовала чужому достатку и благополучию. Она даже ввела ограничения на количество и качество одежды, которой имел право располагать каждый подданный ее королевства.
Простолюдинкам полагалось не больше одного платья. Но и то обязательно должно было быть черного цвета. Нижнего белья разрешалось иметь не более одной пары. Две сорочки, один чепчик и не более того. Дворянки имели право только на три платья. Причем зимой они обязаны появляться в одежде только голубых тонов. Эдуарда возлюбили все от мала до велика благодаря одной лишь отмене столь зверского закона.
И только пожилой ветеран, учащий молодых людей бою на мечах, кряхтел и хмурился.
– Считается, будто участие в турнире способно дать необходимые навыки для реального боя, – неустанно повторял он. – Не так это. Далеко не так. Баловство.
Ричард соглашался с ним. Кивал одобрительно. Но все вокруг казалось слишком ярким и захватывающим. Дик не сомневался – он выйдет победителем. И заранее предвосхищал, как обрадуется его дама сердца.
Долгожданный день оказался ясным и по-летнему теплым. В синей вышине пела какая-то пичуга. На душе было невероятно легко и радостно. Ричард давно встал и оделся, но вышел из комнаты только после напоминания слуги. Граф Уорвик собирал воспитанников в пиршественной зале.
Свет играл и здесь. Лился сквозь окна, светлыми размытыми лужицами расползался по полу и стенам. В глазах рябило от ярких нарядов, знамен и гербов, украсивших помещение.
– А ты уже выбрал девиз, сэр рыцарь? – Анна облачилась в ярко-красное платье, которое ей удивительно шло.
– Loyalty me lie, моя госпожа, – Дик поклонился ей. – Верность меня обязывает.
