– Пари? – тут же нашелся Бэкингем.
– Пари, – согласился Эссекс.
Ричард промолчал. Ловелл мысленно усмехнулся: если их действительно разорвут собаки, то вряд ли Бэкингем получит свой выигрыш. В живых не останется не только спорщиков, но и свидетелей.
– Рад видеть вас, брат мой! – прервал его размышления звучный голос Эдуарда IV. – Господа.
– Ваше Величество! – Ричард поднес руку к груди и опустился на одно колено перед монархом. Помедлив пару мгновений, склонились и остальные.
Король кивнул:
– Встаньте и идемте.
И первым зашагал под сень раскидистых деревьев сада.
Дик поднялся и со вздохом посмотрел на тяжелую, обитую железом дверь. Он вызволил брата, но оставлял в Миддлхейме самое дорогое, что было у него в жизни.
Прогулка по саду затянулась, а в замок Эдуард так и не возвратился.
– Ты очень выручил меня, Дикон, – провозгласил король.
– Благодарю, – тихо вымолвил Ричард, взлетая в седло гнедого жеребца. Казалось, он утратил интерес к брату, как только тот оказался в безопасности.
– Я назначу тебя Великим констеблем Англии, – не унимался король. – Пожизненно!
– Вы очень добры, Ваше Величество, – чопорно ответствовал Ричард. – Это очень почетная должность…
– Дикон, что с тобой?! – взревел Эдуард, ловя плечо младшего брата и сжимая чуть ли не до хруста.
Ричард вздрогнул и заморгал, словно его вырвали из полудремы:
– А?! Ты думаешь, похищать благородную девицу из дома высокородного отца неправильно?
– Дикон… – Эдуард нахмурился. – Ты об Анне? Хочешь, вернемся и заберем ее?
– Нет… – Ричард качнул головой, отчего волосы упали на лицо, скрыв выражение печали. – Я не смею бесчестить ее. Анна возненавидит меня, если я увезу ее так, и… Дамы сердца большинства легендарных рыцарей находились замужем. Подобное нисколько не мешало их любви, – проронил он совсем тихо.
– Сколь же ты еще наивен, – вздохнул Эдуард.
Ричард тряхнул головой, возвращая волосы в прежнее положение:
– Мой король, вы ошибаетесь!
– Еще и невинен, – покачал головой король.
– Нет же! – Глостер заломил бровь и произнес со всем возможным ехидством: – Одна высокородная дама обещала осчастливить меня бастардом в конце следующего месяца.
Король захохотал:
– Сначала убедись, что он от тебя!
Ричард подарил ему хитрую улыбку и в последний раз оглянулся на Миддлхейм:
– К тому же, если мы вернемся туда снова, на нас действительно спустят волкодавов.
По дороге в Вестминстер братьев застигло очередное безрадостное известие.
Джордж, герцог Кларенс, был поддержан графом Уорвиком и его многочисленными сторонниками как претендент на английскую корону. Кроме того, от Эдуарда отвернулась собственная мать, прилюдно объявив, будто он не приходится сыном герцога Йоркского, а был зачат в результате нарушения супружеской верности и поэтому недостоин чести править королевством. Также герцогиня одобрила союз своего сына и брата с Маргаритой Анжуйской – убийцей ее мужа Ричарда Йорка и сына Эдмунда Ратленда.
– Она готова предпринять любые действия, лишь бы не видеть своей невесткой Елизавету! – сокрушался король.
Ричард, ехавший подле него, снова пребывал в задумчивости.
– Дикон! – не выдержал Эдуард. – Скажи хоть что-нибудь!..
– Вне зависимости от слов матушки ты все равно мой брат, и я поклялся тебе в верности, – Глостер повел плечом и уставился на лошадиную гриву. Жесткие волосы жеребца трепал ветер, а младший Йорк размышлял о перипетиях судьбы. Злой рок продолжал играть их жизнями. Только все начало налаживаться, как появились новые испытания, а удары в спину посыпались от самых дорогих и близких людей.
Вернувшись в Лондон, Эдуард воздал должное заслугам Ричарда и щедро наградил его. Став главой рыцарского суда, семнадцатилетний Дик мог определять степень вины за предательство и назначать наказания. Одновременно с этим Глостера пожизненно назначили главным судьей Северного Уэльса. И уже в феврале 1470 года он, возглавив вверенные ему войска, быстро подавил разгорающееся там восстание, освободив захваченные повстанцами замки Кардиган и Кармартен.
В дополнение ко всем прочим обязанностям, от которых его никто не освобождал, Ричард получил назначение на должность главного судьи и Южного Уэльса, став фактически полноправным правителем севера.
Многочисленные победы Глостера побудили Уорвика искать примирения с королем. Но Эдуард отверг все попытки достичь его, обвинив графа и своего брата в государственной измене и лишив их всех гражданских и имущественных прав.
Это сладкое слово, мой сеньор,
было вовсе не «вечность».
Смерть поставила парус, мой сеньор,
на своем корабле.
Вы же поняли тайну, мой сеньор,
вы составили «верность»…
– Ваше Величество, поторопитесь! – Дик вбежал в покои короля. В одной рубашке, растрепанный, бледный, с лихорадочно горящими глазами. Не похожий сам на себя. – Скорее!
