Рамиз-Гаджи, слегка прихрамывавший, но безукоризненно исполнявший обязанности оруженосца, уже стоял наготове, держа в поводу гнедого коня своего рыцаря, подмышкой — тяжёлое турнирное копьё, а на левой руке — закрытый шлем. Эдгар впервые собирался надеть такой и боялся, что из-за узкого поля зрения не сможет правильно направить коня вдоль цветной черты, нарушит правила и будет лишён права поединка. Но Луи уверял, что так не бывает — хорошо выученная лошадь пойдёт так, как дашь посыл, главное потом не дёргать поводья в ту или иную сторону. А уж Брандис выучен лучше некуда!
А меж тем на поле ристалища выезжала уже пара рыцарей, за которой предстояло выезжать и Эдгару. И он всё сильнее злился на себя за то, что поддался на уговоры друга...
Кто-то сзади тронул локоть кузнеца. Он обернулся. Вплотную к барьеру, на котором он восседал, стояла Клотильда Ремо.
— Могу я передать вам просьбу королевы, мессир? — негромко спросила она.
— Разумеется. — Эдгар поймал себя на том, что уже не удивляется, — Чем ещё я могу быть полезен её величеству?
Придворная дама сделала вид, что не заметила выразительного «ещё». Она чуть заметно покосилась на Луи, отвернувшегося с самым безразличным видом, и проговорила:
— Думаю, сир Эдгар, вы заметили молодую леди в бардовом с золотом платье, что сидит справа от королевы?
— Заметил! — кузнец сразу почувствовал, что ему становится интересно. — Её прежде не было в лагере. Кто это?
— О, это странная история! Думаю, вам это можно рассказать. Мать девушки — очень знатная дама, француженка, дальняя родственница леди Элеоноры. Тоже из Аквитании. Много лет назад корабль, на котором она плыла к своему жениху в Сицилию, захватили пираты. Красавицу продали в Дамаске на невольничьем базаре, и она оказалась в гареме одного магометанского правителя. Он любил пленницу, очень любил и возвысил, хотя родила она ему только одну дочь. Вот эту самую девочку... Два года назад, перед самым началом осады, её привезли в Акру, чтобы сделать женой кого-то из эмиров. Но эмир заболел и вскоре умер. Сейчас девушке то ли пятнадцать, то ли шестнадцать, а она и не жена, и не вдова... Её захватили во дворце, но поскольку она хорошо говорит по-французски, и у неё на руке — родовой перстень, который узнала королева, бедняжка избегла участи боевой добычи. И Элеонора ни за что не позволит, чтобы её кто-то обидел. Хотя открылись обстоятельства, благодаря которым, я думаю, никто и не захочет её обидеть — это слишком ценная пленница!
Таинственный рассказ увлёк Эдгара, он почти не следил за поединком, который в это время подошёл к концу: при втором столкновении один из всадников упал из седла.
— Так кто же она, в конце концов? — не выдержал юноша долгой паузы, во время которой Клотильда смотрела на него с самым суровым и значительным видом.
— А вот этого я уже не должна говорить вам! Однако, надеюсь, королева не разгневается — вы ведь надёжный рыцарь, вы не раз это доказали. Она... — тут дама привстала на цыпочки и перешла на шёпот: — Только не открывайте этого никому — это знают только леди Элеонора и сам король Ричард! Эта девушка — дочь Саладина!
От такого сообщения кузнец едва не кувырнулся с барьера и уже во все глаза смотрел на знатную пленницу. Теперь, всмотревшись, он различил черты, которые полуспрятала дымка её покрывала, и понял, что девушка очень красива. Ему захотелось взглянуть на неё поближе.
А Клотильда между тем продолжала:
— У короля и королевы ещё нет определённого намерения в отношении этой принцессы. Но, конечно, это надо как-то использовать... Сейчас Абриза в самом печальном настроении...
— Что? Абриза? Её зовут Абриза?
Это имя, имя его знаменитой прабабки, в крещении ставшей Марией, имя воинственной дочери эмира Мосула, покорившей суровое сердце рыцаря Эдгара Овернского, окончательно воспламенило и без того взбудораженное воображение юноши. Он даже не заметил, что совершенно перестал смотреть в сторону сидевшей слева от Элеоноры молодой королевы Беренгарии и до неприличия пристально уставился на арабскую пленницу.
— Да, её зовут Абриза и ещё как-то длинно, я не запомнила. Ей грустно — она ведь понимает, что хотя в её жилах столько же христианской крови, сколько и магометанской, в нашем лагере она — чужая, и всё зависит от того, как задумают поступить с нею победители. А это, в свою очередь, зависит от Саладина, про которого говорят, что он, когда ему выгодно, добр, а когда нет, — жесток даже с самыми близкими. Но леди Элеонора взяла девушку под своё покровительство и обещала ей уважение, достойное настоящей принцессы. И вот, зная ваше умение хранить тайну и ваше благородное сердце, сир Эдгар, миледи просит вас посвятить бой, который сейчас начнётся, принцессе Абризе.
От такой просьбы Эдгар совершенно опешил.
— К... Как посвятить? Как это сделать?
— Очень просто! — на этот раз Клотильда притворилась, что её не удивляет такое невежество рыцаря. — Вовсе не обязательно, а в данном случае даже и невозможно сказать об этом вслух. Но я принесла вам вот это.
