— Послушай, Айдугар! — он постарался, чтобы его голос звучал как можно спокойнее. — Тебе не взять меня живым, а возьмёшь ли мою голову, мы ещё посмотрим! Давай договоримся меж собой. Ты и я — оба храбрые воины, и нам нужно верить друг другу. Я поклянусь тебе священным Кораном, что уеду из этих мест навсегда и больше не причиню беспокойства королю Иерусалимскому. А ты дашь клятву на своём кресте, что не выстрелишь мне в спину. Но перед тем, как уйти, я укажу тебе место, где спрятаны золото, серебро и драгоценности — их там столько, что хватит и тебе, и твоим потомкам. Разве это не хорошие условия?
Он говорил, а сам неотрывно смотрел на небольшое облако, что ползло от горизонта и собиралось вот-вот поравняться с солнцем. Если оно закроет светило хотя бы на несколько мгновений, можно попытаться. Проклятый рыцарь так близко! Да и дыхание Селима уже стало ровнее — наверняка он сможет пустить стрелу прямо в глаз врагу.
— Ты предлагаешь мне в качестве выкупа те деньги и добро, что забрал у паломников, ехавших ко Гробу Господню? — Рыцарь говорил даже без гнева, с одним лишь презрением. — За год твоя шайка ограбила пятнадцать караванов, вы убили не менее трёх сотен христиан. И это их деньгами ты хочешь заплатить за свою гнусную жизнь? Я всё равно их возьму. Не от тебя, так от твоих трусливых шакалов узнаю, где вы спрятали сокровища. Не забывай: двоих «волков» мы взяли в плен ещё вчера. Но эти деньги поступят в казну короля.
— Ты глупец, Айдугар! — теперь Селим-паша уже не мог скрыть злобы, от которой у него на мгновение даже перехватило дыхание. — Твой король и всё ваше королевство не продержатся и десяти лет! Вы заключили мир с султаном, но султан скоро умрёт, а его брат и все мамелюки давно хотят покончить с вашими погаными гнёздами на нашей земле!
— На вашей? — Рыцарь усмехнулся, и в это время его конь, послушный незаметному движению руки, сделал несколько шагов, став ещё ближе к распластанной на песке лошади и укрывшемуся за нею разбойнику. — Это когда же она стала вашей-то? Это — земля Господа Нашего Иисуса Христа, а владеют ею всякие нечестивцы! Здешний епископ немало рассказал мне об истории этих мест, и я отлично знаю, что ещё триста с небольшим лет назад край этот был христианским. Потом пришёл халиф Омар, но он не трогал Святого Гроба и не запрещал молиться возле него, а великий его потомок Гарун даже прислал ключи от Иерусалима императору Карлу[54]. Несколько раз христиане возвращали себе Святую землю, и вы здесь куда меньше свои, чем мы! Слышишь, Селим-паша?
Облако уже почти коснулось солнца, и взгляд сарацина жадно прирос к тени, неотвратимо наползавшей на его убитого коня. Когда она дотянется до седла, можно будет выстрелить...
— Сколько бы ты ни каркал, будет так, как я говорю! — выдохнул Селим. — Вас разнесут в клочья, и вашими потрохами будут лакомиться собаки и шакалы! Я знаю: у тебя есть жена, а недавно родился сын. Тебе не хочется уехать отсюда, пока не поздно? Лучше принимай моё предложение, Айдугар, или долго не проживёшь.
— Ассасинские шпионы знают всё и про всех? — спокойно спросил рыцарь. — Я не сомневался, что ты — не простой разбойник. Из-за твоей чалмы торчат уши Старца горы[55]!
3Ну что же, тем правильнее я поступил, гоняясь за твоей шайкой три дня и три ночи. Твоих «пустынных волков» больше нет, а кто из нас проживёт дольше, знает только Бог.
— Аллах всё знает! — теперь усмехнулся Селим-паша. — Но и я знаю... Знаю, что твоя поганая жизнь не длиннее этой вот тени!
За мгновение до того, как спустить тетиву, предводитель «волков» мог бы поклясться, что рыцарь сидит в седле неподвижно. И невозможно было сообразить, в какую долю следующего мига проклятый христианин вскинул левую руку, прикрывая щитом голову. Стрела ударила в то место, где только что блестел глаз Эдгара, и где теперь тускло отсвечивало кованое железо. Посланная с близкого расстояния, стрела вонзилась в щит и задрожала.
Селим-паша, выдохнув короткое ругательство, выхватил новую стрелу. Но не успел наложить её и натянуть лук. Эдгар поднял правую руку с давно уже заряженным арбалетом и в свою очередь выстрелил. У разбойника вырвался короткий яростный визг. Нет, рыцарь не стал его убивать, хотя легко мог попасть и в лоб, и в грудь. Железная стрела угодила Селиму в правую кисть и раздробила её, заставив выпустить тетиву и уронить лук.
— Я тоже следил за этим облаком, — усмехнувшись, сообщил Эдгар. — Почему-то сарацины считают нас всех дураками. На этом и горят... Хватит вопить, Селим-паша! Я всего лишь сломал тебе руку, хотя мне так хотелось бы размозжить твою башку! Вставай. Я обещал привезти тебя к королю. Хотя вряд ли его величество сам захочет беседовать с такой тварью, как ты, ночной вор и убийца!
