Я восхищенно произношу про себя молитву, и она звучит как «Дольче и Габбана».
– Прикрой рот, это не та организация, – Полторашка зачихала, смеясь.
– Что мы здесь делаем?
– Ты отличный визажист. У тебя талант. А им сейчас требуется профи. Короче. Подруга сказала, «по большому секрету», что у них сейчас проходят собеседования на постоянную ставку визажиста. Тебе туда.
– О, нет… Где они и где я?
– Помнишь, ты как-то рассказывала про случай, когда мужик пробку организовал, остановившись по средине Садового кольца? Он еще сигналил и приглашал тебя сесть в свой красненький, новенький и наглухо тонированный «Ренж Ровер»?
– Ну.
– Ты была его достойна?
Я киваю.
– Села бы сейчас в ту машину?
Я киваю снова. Почему бы и нет?
– Вот он твой красненький и новенький «Ренж Ровер». Открой дверь и скажи «Здравствуйте»! – с этими словами она подтолкивает меня ко входу.
Передо мной распахивает двери швейцар. А с той стороны уже ждет стильно одетая красотка, с оценивающим взглядом.
– Добрый день! – улыбается она.
– Здравствуйте.
Через десять минут я сижу на втором этаже в приемной управляющей московским филиалом «Дольче». Ладони вспотели, и в горле сухо. Я достаю антидепрессант. Закидываю две таблетки. Главное, не мешать с алкоголем и с энерегетиками. А свою норму я знаю. Запиваю и замираю.
– Анна? – от требовательного голоса я аж поперхнулась.
– Да.
– Меня зовут Ольга Евстигнеевна. Отборочный конкурс, Анна, уже прошел, – женщина сильно за сорок, подтянутая в строгом костюме, прожигающе смотрит мне в глаза, затем переводит взгляд на левую скулу, где тонкая надпись сообщала миру, что я «baby girl».
Я не дрогнула. Мне нечего стыдиться. Татуировка – часть меня.
– Конкурс?
– А вы предпочли бы другой способ оценки профессионализма? Это не вакансия на должность продавца в общепит. И у нас уже есть кандидатура на место визажиста.
– Я умею преображать людей. И настолько делаю это хорошо, что могу под мейкапом скрыть истинную личность.
– Это похвально. Но, боюсь, вы зря потратили время, – уже раздраженно отвечает она.
