«А уж мне как не терпится», – подумала Таня.
Сестру Таня не видела почти два года, поэтому, встретив ее в аэропорту, не поверила глазам. Лера не просто изменилась, она, – как бы это сказать поточнее, – словно изобрела себя заново. Вместо непослушных кудрей теперь прямое черное каре до плеч; очки в толстой черной оправе, брекеты на зубах. И взгляд тоже другой – спокойный и совсем уже взрослый.
Само появление старшей сестры, казалось, придало Тане сил – как будто Лерина уверенность была заразна и передалась ей – Таня почувствовала себя более собранной, более смелой – и сразу стала соображать, что делать дальше? Еще пока ехали в такси из аэропорта и обсуждали возможные варианты, она подумала, что первым делом, пожалуй, нужно отправить запрос в Росреестр, чтобы узнать, на кого мать переписала квартиру, а также – кому принадлежит земля под Куприно – это будет полезно, как минимум станет ясно, с кем мы имеем дело.
Ответ из Росреестра пришел довольно быстро: сотни гектаров земли под Куприно, в бывшем дачном поселке Исаково-2, были записаны на фирму ООО «Чаща», принадлежащую некому Григорию Николаевичу Тушину.
– То есть живут они на территории, принадлежащей подставной фирме. Просто замечательно.
Пока искали новые зацепки, Таня выписала в блокнот фамилии бывших владельцев земельных участков и нашла их контакты в Сети. Все они продали свои земли компании ООО «Чаща» в 2007 году.
– Мы можем поговорить с ними, – сказала она Лере. – Может, помнят что-то. Подозрительно это – вот так почти одновременно взяли и продали дачи одному человеку.
Другого плана все равно не было, поэтому так сделали.
Первым, с кем Тане удалось связаться, был Сидоров Сергей Федорович, бывший владелец земельного участка с номером госрегистрации 10-10-01/102-***. Жил он в Химках и, выслушав по телефону Танину историю, согласился встретиться.
Выглядел Сидоров довольно жалко – какой-то прям типичный слесарь, словно сбежавший из фильма «Афоня» – потасканный жизнью, опухший, но очень бодрый при этом и страшно болтливый. На костяшках пальцев – поплывшие и помутневшие от времени тюремные наколки. Увидев камеру, первым делом спросил, по какому каналу его покажут. Таня призналась, что она не с телевидения, что учится на режиссера-документалиста и хочет записать разговор «на всякий случай» – такой материал может пригодиться для проекта, над которым она работает. Сидоров явно расстроился, но все равно попросил денег: «ну сами понимаете, гонорарий – дело святое». Когда Таня достала тысячу рублей, он так просиял от счастья, что даже складки на его дубленом лице, казалось, немножко разгладились.
Они гуляли в парке возле метро «Ховрино», и все это время он, нервно жестикулируя, рассказывал о том, как «чертовы сектанты» заставили его продать участок.
– Они как-то резко там появились. Рядом с Куприно. Вроде живешь-живешь, и тут – фигак! – какие-то блаженные. А потом мне сосед мой, Семеныч, говорит, что они скупили все земли вокруг. Все, что было на продажу, все купил этот их мужик усатый. На Уго Чавеса похож.
– Гарин?
– Нет. Другой. У них еще юрист был.
Таня сделала пометку в блокноте.
– И что было дальше?
– Что-что, протащили нас всех голой жопой по терке жизни, – по тону было ясно, что выражение это он сочинил не сам, услышал где-то и, очевидно, долго ждал возможности использовать к месту, и теперь явно был очень доволен результатом. – Пришли к Семенычу и говорят: продай землю. Деньги суют. А Семеныч же, он, знаете, такой мужик. Кремень. Хуями их обложил и выгнал. Уперся, в общем, из принципа. Пиндосам, говорит, ничего не продам, валите с моей земли.
– Пиндосам?
– Да-да, они очень обиделись. И то есть прям натурально стали мстить. Ну, то есть как мстить, – начали ему гадить. Скупили все участки вокруг и забором обнесли – он тупо не мог выйти с участка, жизнь ему портили, понимаете? А он по судам пошел. Ну, он это, головастый был, заявление написал в суд по правам человека или куда там. А потом, – Сидоров вздохнул, – умер он. Сердце не выдержало. И как у нас в дачном поселке узнали, что Семеныч того – так все и посыпалось.
– В каком смысле?
– Ну, в каком. В таком вот. Семеныч он как бы руководил, возглавлял наше, как бы это сказать, сопротивление. Петиции вот эти вот, в суды с ним ходили. А как умер, так все сразу лапки сложили и бросились участки продавать. Ну и я продал, а что? – он посмотрел на Таню. – Там совсем плохо теперь? – И, не дождавшись ответа, стал оправдываться, словно тут была и его вина: – Вы поймите, я ж не знал, что так будет. Они с Семенычем вон как, а он же железный был, мог пузырь водки раздавить и вообще как стеклышко. А я-то что? – пожал плечами. – Я просто человек.
– Вы сказали, что он их пиндосами называл.
– Ну да.
– Почему?
– Так этот же, гуру их, учитель этот, он из Америки, типа. Семеныч сам под него копал и еще частников каких-то подтянул, как в кино прям.
– В смысле, Гарин – из Америки?
