Ласково, но не как любовница, - скорее, как мать, поцеловала в разбитые бесчувст-венные губы, позвала:
- Айвар, ты слышишь?.. Слышишь меня?.. Это я, твоя Айна... Я больше не оставлю тебя... Не отдам ему... Я никому тебя не отдам, слышишь... Я не позволю никому делать тебе больно... Пусть только кто тронет тебя...- говорила, звала, тормошила, целовала каждый оставленный на теле любимого отпечаток от удара, поцелуями своими силясь вобрать в себя боль, уменьшить страдание. И плакала, плакала, не стесняясь этих слёз, не пытаясь задавить их в себе.
- Айвар, прости меня!.. Прости, слышишь!.. Это я одна виновата во всём... Я рас-сказала им про тебя... Я накричала на тебя тогда... Я злилась на тебя... Прости, прошу тебя!.. Ты же сможешь простить меня, свою Айну... Я знаю, что сможешь!..- она шептала со страстью просьбы и признания - всё то, чего раньше никогда ему вслух не говорила, не могла сказать по глупой своей высокомерности.- Я люблю тебя, Айвар... Люблю, слышишь!.. Я не могу без тебя... Жить не могу...
Щекой своей прижималась к его щеке, испачканной, с пятнами засохшей крови, запавшей, колючей от редкой по-мальчишески щетины. Целовала грязные сваляв-шиеся волосы. Нежными пальцами прикасалась к поседевшим вискам, гадая с ужа-сом, чтом ему довелось пережить, чтоб начать седеть так рано.
- Я не оставлю тебя тут... Не брошу одного...- Обнимала его обеими руками, а огромный живот не давал прижаться плотнее, мешал, и ребёнок внутри ворочался беспокойно, толкаясь изнутри, будто и ему тоже было больно.
Наверное, мольбы, поцелуи и слёзы сделали своё дело, Айна почувствовала в низу живота, глубоко внутри, резкую боль, приступом накатившую. Она готова была и не такую боль стерпеть, лишь бы Айвару её стало чуть-чуть полегче. Поэтому она не обращала на неё внимания, терпела, когда боль повторилась снова и снова. Понима-ла, что заслужила эту боль, а он - нет! Он ни в чём и ни перед кем не виноват! За что они все так мучают его? Эти пытки! Эти побои! За что?!
Это всё Кэйдар! Он ненавидел его с самого начала. С того самого раза, когда Айвар попытался убить его. Но я больше не дам тебе его мучить! Не позволю!
Айна попыталась развинтить болты, освободить руки Айвара, и так разбитые желе-зом до крови. Но в пальцах потомственной аристократки не было достаточной для такого дела силы, да и дотянуться не хватало роста. Плача и молясь сквозь зубы, Айна повторяла и повторяла попытку, до тех пор, пока не оступилась и не упала на пол, к ногам Айвара. Внутри от толчка оборвалось что-то, и боль стала почти не-стерпимой. Она выдавливала всё новые и новые слёзы, и Айна плакала, плакала, сама не замечая того. Слёзы текли вниз по щекам сами собой, сжигали глаза, но Айна не вытирала их, только моргала чаще.
Как ей хотелось умереть сейчас! Вот так, просто умереть, прижавшись щекой к штанине, обхватив руками колени любимого мужчины.
- Почему... почему я не могу ничего... ничего сделать для тебя?..- шептала в от-чаянии.- Ничего хорошего для тебя... Одну только боль и неприятности...
Айвар!.. Айвар, ну, очнись же! Давай!.. Давай, открой глаза!.. Скажи, что ты не злишься на меня... Что ты скучал по мне... Ну же, давай!..
Поднялась еле-еле, кусая губы, чтоб только не закричать от боли. Смочила край накидки в воде, принесённой с собой, принялась смывать грязь и пятна крови с лица Айвара, с рук, с груди. А он оставался неподвижен, будто умер уже, но в губах ещё сохранялась теплота и мягкость.
- Моей любви хватит, чтобы уберечь тебя... Хватит на нас обоих... Только живи, прошу тебя! Покажи мне, что ты ещё жив!.. Что ты слышишь меня... Ну, же, милый мой мальчик!..- Айна просила, умоляла, уговаривала, целуя эти губы. Кто бы мог подумать, раньше ведь он не умел целоваться! Не понимал прелести этого почти невинного удовольствия, отворачивался, избегая её ласк. А сейчас, сейчас его можно целовать беспрепятственно. А Айна не рада этому совершенно! Напротив! Она бы жизнь свою с радостью отдала, если б он попытался отстраниться. Просто глаза бы хоть открыл! Тщетно! Бесполезно! Всё зря!
Опоздала! Слишком поздно пришла! Тебе не увидеть его живым никогда! Именно так боги покарали тебя за то, что ты не верила в любовь.
- Нет!!! Нет!! Нет!..- Айна со злостью принялась дёргать цепи, удерживающие её Айвара у пыточного столба. Кровь из порезов на его левой руке потекла вниз, и это испугало Айну ещё больше. Отрывая полоски ткани от края накидки при помощи зубов, зашептала со страхом:- Сейчас... Я знаю, что нужно делать...
Перевязала порезы тугой, хоть и не очень умелой повязкой, смогла остановить кровь. Но эти проклятые цепи! Их невозможно снять своими силами.
