Известно, у мужчин из рода Айев таланты, свойственные всем аранам, всегда проявлялись особенно сильно, из них получаются лучшие жрецы и лучшие лекари.
— В этих горах они единственные наши соседи. Да, мараги живут по другую сторону Заповедных гор, и мы никогда не появлялись в тех пределах. Зато они уже дважды посещают нашу долину. Сначала тот Дайанор, теперь его сын привёл к нам совершенно незнакомых людей. И это не вайдары, нет, сами они называют себя аэлами… И их царевич дерзок был не в меру, и глуп…
— Мараги знаются с этими аэлами? — поинтересовался Айнур, встретившись с царём глазами. — Кого он приведёт к нам в следующий раз? И сколько будет воинов? — Покачал головой, сам отвечая на свои же вопросы:- От марагов и их соседства одно лишь зло! Нам нужно расправиться с ними! Этого хочет и Мох Всемогущий! Он дал нам знак, и мы не будем ждать.
— Не будем! — согласился Даймар. Он сидел, локтями упираясь в край стола, держал в обеих руках кружку с пенным пивом, отпивал из неё понемногу маленькими глотками. — Мараги — прекрасные кузнецы и оружейники, вспомни того Дайанора, у них будет, что взять. И золото! И оружие! И рабов…
— Да, но это не вайдары-пастухи, которые рады отдавать нам последнее, лишь бы сохранить свои жалкие жизни, — возразил царю Айнур-жрец. К своей кружке с пивом он так и не притронулся, слишком был увлечён разговором и предстоящим походом. — Так что помни, царь, ты обещал мне однажды…
— Жизнь твоей Айвин и Дайанора? — понимающе изогнул губы в усмешке царь Даймар. — Я приведу его тебе в цепях! И не только его… Твой храм получит столько золота и серебра, жертвенному плоту и за раз не принять. Это будет щедрый дар, обещаю, почтенный… Мох будет доволен!
— Чтобы всё прошло удачно, вашу дорогу не мешало бы окропить кровью жертвы, — продолжил Айнур, чуть-чуть помолчав. Обещание царя было бальзамом для его исстрадавшегося сердца. — Лучше всего, если это будет кровь человека… кровь того, кто сам не так давно шёл этой же тропой…
— Эти два ми-арана, почтенный? Ты говоришь о них, не так ли? — Айнур в ответ на уточняющий вопрос Даймара часто-часто закивал головой, добавил:
— Да, царь! Они пришли к нам из чужого мира, закрытого для нас вечными снегами, им лучше умереть… Мох примет их кровь с большей охотой…
Даймар призадумался над этими словами. Всё-таки Айнур добивается своего. Как всегда, в принципе. Он с самого начала настаивал на умервщлении пленных и всё же дождался благосклонной минуты. Когда даже Мох готов принять их жизни в дар. А от этого уже не отговориться, не сослаться на нехватку рабочих рук в хозяйстве.
Ну, ладно! Будет война — будет и добыча! Будут и новые рабы.
Если только Мох устами своего жреца не потребует смерти для всех пленных марагов.
Он согласился быть их проводником. Ещё бы! Царь припугнул, что тоже не погнушается пытками ради такого дела. Сразу сказал, что готов пойти на всё!.. И Айвар согласился. Сначала согласился, а потом испугался: не слишком ли поспешным и потому подозрительным выглядело со стороны его согласие? Не заметил ли царь скрытого подвоха и опасности для своих воинов и для себя?
Нет, царь ничего не заметил! Он был в тот миг очень доволен собой. Он не увидел затаённой усмешки во взгляде марага, не разглядел скрытой в уголках губ улыбки. И не простодушие были тому виной, а самодовольство. И ещё пренебрежительное отношение к своему невольнику. Ми-аран и раб — разве мог он додуматься до коварного, опасного плана?
А Айвар решил для себя всё сразу. Ещё с самого начала. Решил и успокоился. Не делал глупостей, просто жил и работал. Махал тяжеленным молотом в кузнице, и в тайне от Дайгаса доделывал свой меч. Только-только успел.
О походе узнал, считай, самым последним. Его и на военный совет, как чужака и невольника, не допустили. Решали всё сами, без свидетеля и непосредственного участника всего похода.
Сам Даймар снова вызвал Айвара к себе, ещё среди дня, обсказал вкратце, что будет и как, сообщил буднично, как бы между делом:
— Завтра утром мы выезжаем… Сразу же после жертвоприношения.
— Да, господин… — Айвар коротко кивнул, ещё ниже опуская голову. Косичка с нефритовым шариком повисла отвесно, доставая длиной до середины груди.
— И это всё, что ты можешь сказать? — Аран удивлённо бровями повёл, и все продольные морщины на его высоком лбу сдвинулись с места. — Ты даже ничего не хочешь сделать для своих близких, пока я добр и готов выслушать?
— Я мог бы попросить сохранить им жизнь, моим отцу, брату и матери, но, боюсь, это не будет в ваших силах, господин. Когда вы сойдётесь в открытом бою… — не договорил — занесённая для удара ладонь — широкая и тяжёлая — остановила на полуслове. Но царь не ударил, только приказал:
— Иди собирайся в дорогу! И без глупостей там!
Нет, Айвар не собирался их никуда вести, как хотел в своё время сделать это с аэлами, он поступит ещё проще: он уйдёт, вернее, сбежит, этой же ночью. Ещё до рассвета, ещё до жертвоприношения.
