– Нет, – отозвалась она. – Отец всегда был против остракизма рифматистов. Честно признаться, я на его стороне. Не хочу, чтобы ты относился к ним, как все остальные. Просто… будь осторожен, Джоэл. Ради меня…
Он расслабился, кивнул и вновь с раздражением обнаружил, что его взгляд устремлен на Мелоди. Девочка, как и прежде, сидела в одиночестве. Все в столовой шептались о рифматистах и поглядывали на них, точно на музейные экспонаты.
Джоэл воткнул палочки в спагетти, встал из-за стола и направился через зал к столу рифматистов. Мать глянула на него, но говорить ничего не стала.
– Чего тебе? – заметив Джоэла, спросила Мелоди. – Пришел подлизываться? Приспичило попасть еще куда-то, куда вход тебе заказан?
– Увидел, что ты грустишь, и решил пригласить тебя поужинать вместе, – сказал Джоэл.
– Да неужели?.. А если вы с мамой вдруг заговорите о чем-то важном? Уверен, что не прогонишь меня?
– Знаешь что?! – воскликнул Джоэл. – А, забудь!
Он повернулся и пошел обратно.
– Прости… – раздался позади голос Мелоди.
Джоэл оглянулся. Девочка казалась жалкой. Она потупила взор в миску с мешаниной коричневато-красных спагетти, намотанных на вилку.
– Извини… – Она замялась. – Я бы очень хотела присоединиться к вам.
– Ну так пойдем! – махнул рукой Джоэл.
Мелоди помедлила, затем взяла миску и поспешила следом.
– Ты хоть представляешь, как все это выглядит со стороны? Когда девочка второй раз за день бежит за мальчиком по пятам? Да еще и садится с ним ужинать?
«Просто великолепно! – подумал Джоэл, краснея. – Мечтал так прославиться!»
– У тебя ведь не будет проблем из-за того, что ты уселась за другой стол?
– Не-а! Нам, конечно же, предписано сидеть за своим столом, но все это только на словах. Никто не следит. Спросишь, почему я тогда не отсела от остальных? А куда же мне было податься?
Они подошли к его месту, и работники по обе стороны потеснились так, чтобы они оба устроились напротив матери. Мелоди села и нервно расправила юбку.
– Мам, – сказал Джоэл, опускаясь на скамью и хватаясь за палочки. – Это Мелоди. Нынешним летом она тоже занимается у профессора Фитча.
– Дорогая, рада с тобой познакомиться! – воскликнула мать.
– Очень приятно, миссис Саксон, – отозвалась Мелоди, подкручивая на вилку спагетти.
– А ты палочками не умеешь пользоваться? – спросил Джоэл.
– Не люблю европейскую кухню, – поморщилась Мелоди. – Я и вилкой неплохо справляюсь.
– Это не так уж сложно, – сказал Джоэл, демонстрируя, как держать палочки. – Отец научил меня, когда я был еще совсем маленьким.
– А он к нам присоединится? – вежливо поинтересовалась Мелоди.
Джоэл замялся.
– Дорогая, отец Джоэла уже восемь лет как почил, – пояснила миссис Саксон.
– Ой, простите, пожалуйста!.. – воскликнула Мелоди.
– Ничего, все в порядке, – успокоила ее женщина. – Приятно вновь оказаться в компании рифматиста. Сразу вспоминаю, как мы порой сиживали с ним.
– А он был рифматистом? – спросила Мелоди.
– Нет-нет. Просто он водил дружбу со многими профессорами. – Взгляд миссис Саксон устремился куда-то вдаль. – Он создавал для них особые мелки, а они в знак признательности рассказывали ему о своей работе. Я ни слова не понимала из их разговоров, но Трент был на седьмом небе от счастья. Он делал мел, а они принимали его едва ли не за своего.
– Делал мел? – удивилась Мелоди. – А разве мел не из-под земли достают?
– Вообще так и есть. Простой мел добывают под землей, это ведь разновидность известняка. Однако мел, который обычно используют рифматисты, отнюдь не на сто процентов состоит из извести. Состав рифматического мела – огромное поле для экспериментов… По крайней мере, так утверждал Трент. С его слов, лучший мел для рифматистов – тот, что создан под конкретную задачу. Мел не должен быть слишком твердым, иначе линии получатся тонкими. А вот чересчур мягкий мел очень ломкий. Трент покрывал мелки особой глазурью, чтобы пальцы рифматистов всегда оставались чистыми. Кроме того, он добавлял в состав специальную смесь, которая уменьшала количество меловой пыли.
Джоэл сидел, не говоря ни слова, и внимал. Заставить мать поведать об отце было очень сложно.
