Больше всего на свете Джоэл хочет стать рифматистом. Получающие дар во время таинственной церемонии инициации, рифматисты способны оживлять меловиков – двумерные фигуры, нарисованные мелом. Никто, кроме рифматистов, не в состоянии защитить человечество от диких меловиков – безжалостных созданий, оставляющих после себя лишь изуродованные трупы. Чуть не прорвав границы острова Небраск, теперь дикие меловики угрожают всему Американскому архипелагу. Джоэлу, сыну незначительного мастера по мелу академии Армедиус, остается только наблюдать за тем, как молодые рифматисты постигают магическое искусство, овладеть которым – его заветная мечта. Однако затем начинаются ночные кровавые похищения студентов из их комнат. Джоэл и его подруга Мелоди оказываются в помощниках у профессора, расследующего совершенные преступления. Друзей ждет непредсказуемое открытие, способное изменить рифматистов и весь их мир навсегда.
Джоэлу Сандерсону, чей энтузиазм неиссякаем.
Лилли что есть сил мчалась по коридору. Фонарь погас, и она отбросила его в сторону. Масляные капли, брызнув на расписную стену и дорогой ковер, заблестели в лунном свете.
Дом был пуст. Ничто не нарушало тишину, кроме панического дыхания Лилли. Она больше не пыталась кричать.
Судя по всему, никто ее не слышал.
Казалось, весь город вымер.
Девушка вбежала в гостиную и остановилась, не зная, как поступить дальше. В углу тикали напольные часы, освещенные луной. В широком панорамном окне виднелись очертания раскинувшегося города: здания поднимались на десять этажей и выше, между ними протянулись линии пружинной дороги. Джеймстаун, ее дом все шестнадцать лет жизни.
«Я умру», — подумала Лилли.
Страх уступил место отчаянию. Девушка отодвинула кресло-качалку с середины комнаты и торопливо скатала ковер, чтобы добраться до деревянного пола, а затем из мешочка, прикрепленного к петле на юбке, вытащила белоснежный мелок.
Опустившись коленями на деревянные планки, Лилли уставилась в пол и попыталась очистить разум. Сосредоточиться.
Прикоснувшись мелком к полу, она начала обводить себя кругом. Рука дрожала так сильно, что линия получалась неровной. Профессор Фитч не похвалил бы ее за такую небрежную линию Охраны. У Лилли вырвался смех, полный отчаяния и больше похожий на плач.
Со лба срывались капли пота и, падая, оставляли на дереве темные пятна. Неверной рукой она провела внутри несколько прямых штрихов — линии Запрета, стабилизирующие охранный круг. Защита Мэтсона… Что же там дальше? Два маленьких круга с точками привязки для линий Созидания…
Послышалось царапание.
Лилли вскинула голову и посмотрела в сторону коридора, ведущего к выходу. За мутным дверным окошком маячила тень.
Раздался треск.
— О, Господи! — услышала свой шепот Лилли. — Пожалуйста… пожалуйста…
Треск стих. На мгновение воцарилась тишина. А затем дверь распахнулась.
Лилли попыталась закричать, но вопль застрял в горле. Лунный свет озарил фигуру человека в шляпе-котелке и коротком плаще, окутывающем плечи. В отставленной в сторону руке была зажата трость.
Освещение, падающее с улицы, не позволяло разглядеть лицо мужчины, но было что-то очень зловещее в его слегка склоненной голове и утонувших в тени чертах: едва различимые нос и подбородок, глаза, из которых рвалась наружу непроглядная тьма.
Обогнув человека, в комнату хлынули злобные существа. Их белоснежные контуры извивались по полу, стенам, потолку и в лунном свете казались чуть ли не сияющими.
Каждое создание было плоским, как лист бумаги.
Каждое нарисовано мелом.
Сотни не похожих друг на друга, крошечных чудовищ с клыками и клешнями бесшумно затопили коридор и, подрагивая и слегка вибрируя, стали подбираться к Лилли.
К девушке наконец вернулся голос, и она закричала.
— Скучная? — поразился Джоэл, замерев на месте. — Ты считаешь дуэль Крю-Чой 1888 года скучной?
Пожав плечами, Майкл тоже остановился и повернулся к приятелю.
— Ну, не знаю. Я бросил читать через пару страниц.
— Ты просто не можешь вообразить ее как следует.
Подойдя к Майклу, Джоэл положил одну руку на его плечо, а другой повел перед собой, словно пытаясь стереть окружающую действительность — зеленую лужайку академии Армедиус — и перенестись на дуэльную арену.
— Только представь, — произнес он. — Схватка, крупнейшее рифматическое событие в стране, подходит к концу. Осталось всего два дуэлянта: Пол Крю и Адель Чой. Не имея почти ни единого шанса на победу, Адель умудрилась уцелеть. Все остальные члены ее команды выбыли из Схватки в первые же минуты.
Несколько студентов, направляющихся из одного класса в другой, остановились послушать.
— И что? — зевнул Майкл.
— И что? Майкл, это был финал! Вообрази всеобщее внимание, прикованное к двум последним рифматистам. В напряженной тишине они начинают дуэль. Подумай, как, должно быть, переживала Адель! Ее команда никогда раньше не выигрывала Схватку, и вот она оказалась лицом к лицу с одним из самых одаренных рифматистов своего поколения. В начале Схватки члены команды Пола сплотились вокруг него так, чтобы первый удар приняли на себя слабейшие. Они знали, что благодаря подобной тактике к концу состязания у Пола останется много сил, а его защитный круг не пострадает. Это была дуэль между победителем и аутсайдером.
— Тоска, — проговорил Майкл. — Они просто сидят и рисуют.
— Ты безнадежен, — ответил Джоэл. — Ты учишься в той же школе, где готовят рифматистов. Неужели тебе ни капельки не любопытно?
— Им и так уделяется слишком много внимания, — нахмурился Майкл. — Рифматисты никого к себе не подпускают, Джоэл. И я не имею ничего против. Даже лучше, если бы их здесь вообще не было.
Легкий ветерок взъерошил светлые волосы Майкла. Юношей окружали зеленые холмы и величественные кирпичные строения академии Армедиус. Неподалеку тихо трудился заводной краб — подстригал траву.