— Ты будешь публиковать свои стихи? — спросила Юста, когда он закончил читать.
— У меня их очень мало, и все только для тебя, — ответил он.
— Только для меня, — повторила она. — Спасибо.
— Ньюка стихи не пишет. А жаль, — сказала она.
— Еще тот фрукт, — продолжил он.
Она возразила:
— Он не фрукт, он яблоко. Генеральское яблоко.
— Ты хочешь сказать, что яблоко от яблони недалеко падает? — спросил он.
— Нет, я так не думаю. От генерала Ньюка далеко расположился. Скорее он фрукт папочкин.
— Они с папой оба генеральские, — заключил он.
Тихий вечер опустился на дачный поселок. Где-то вдалеке залаяла собака. Ей ответили парочкой тявканий на другой стороне улицы.
— Хорошо здесь, — сказала она. — Спокойно, и люди не мешают друг другу. В городе толкаются, спешат. Норовят опередить другого. От скорости жизни невежество процветает.
— Невежество связано со скоростью жизни? — спросил он.
Она ответила:
— Я так думаю. Мне так кажется.
— Может быть, может быть, — продолжил он. — Странно, мы сегодня совсем не говорим о твоем деле. Ты закончила его?
— Осталось три дня, — ответила она, — и всё, время закончится.
Он зашел в дом и вернулся с подносом, на котором расположились чашки и всё, что нужно для чая.
— Повечерим? — спросил он.
Она усмехнулась и ответила:
— Да, повечерим. Ты что-то сейчас пишешь?
— Да, вот только что, созерцая соседский фонарь, набросал.
— Ты прочтешь? — спросила она.
Он ответил:
— Угу, — и медленно, вполголоса прочел:
Несколько минут они молча пили чай.
— Красивые стихи, — сказала она. — Это тоже для меня?
— Для тебя, — ответил он.
Она задумалась о чём-то и снова спросила:
— Как ты думаешь: стихи улучшают людей, общество?
— Что значит «улучшают»? — спросил он.
Она помешала ложечкой чай, потерла ладонью лоб и ответила: — Люди становятся менее агрессивными, злоба уходит. Общество хоть чуточку гуманизируется. Интересно: кто-нибудь проводил исследование зависимости степени гуманности общества от насыщенности его стихами?
Он усмехнулся и предложил:
— Интересная мысль: измерить количество стихотворных строк, приходящихся на одного жителя региона, и сопоставить с коэффициентом гуманности. Это что-нибудь из вашей криминальной жизни. Количество гадостей на душу населения.
— Да, интересно, что может получиться? — продолжила она.
— Думаю, некому это анализировать. Другие сейчас запросы — материально-потребительские, — ответил он. — Всё это из области наших фантазий, непрактичных умозаключений. Кстати, о твоей мысли о невежестве. Давеча ты кого-то охарактеризовала интеллигентным невежей. Если ты имела в виду невежд, то это темная, несведущая личность, что-то вроде неуча, профана. Этих ребят у нас полно, и здесь я согласен с тобой. Темп жизни, всеобщее скоростное обучение увеличивает число этих недоучек.
— А невежа? Это что-то другое? — спросила она.
— Невежа — это грубый, невоспитанный человек. Охламонистая скотина этакая, — ответил он. — Правда, в шикарном костюме часто маскируется под интеллигента.
— А кто же Ньюка? Невежа или невежда? — задумалась она.
— Сложно сейчас определиться, — ответил он. — Пока что не то и не другое. Молод еще, но задатки невежливого человека уже имеются.
