— Благодарю вас.
— Я так понимаю, ты поедешь домой в начале месяца.
— Да, господин мой. Мне надо окончить учебу.
— Если тебя не затруднит, отвези пару писем.
— Это честь для меня.
Аппиус снял бронзовый шлем и пробежал пальцами по белому гребню из конского волоса.
— Ты знаешь мою жену?
— Да, сэр. В прошлом году познакомился на Играх в равноденствие. Кажется, тогда одна из ваших лошадей победила в скачках на кубок Империи. Серая.
— Каллиас, — улыбнулся генерал. — Славное существо. Сердце льва. Мне пишут, что он породил нескольких отменных жеребят. — Он помрачнел. — Я хочу, чтобы ты встретился с Палией и объяснил, что в этом году я не приеду.
— Слушаюсь.
Аппиус поглядел на своего собеседника. Тот избегал его взгляда и чувствовал неловкость. Генерал вздохнул. Он, как и все, знал правду.
— Еще у меня есть для нее подарок, собственноручно сделанное кольцо. Оно очень дорогое, отвезешь и его тоже?
— Конечно. Она непременно его получит.
— Отлично, отлично. Ну как, не терпится вернуться в Каменный Город?
Барус явно вздохнул с облегчением, улыбнулся и перестал избегать взгляда собеседника.
— Да, господин мой. Я собираюсь заключить помолвку. Мы поженимся в Зимний Пир.
— Ты ее хорошо знаешь?
— Мы любим друг друга с детства.
— Говорят, это лучше всего, — заметил Аппиус. — Желаю счастья.
Барус не успел поблагодарить. Его внимание привлек приближающийся с востока человек, одетый в черное.
— Это Коннавар, — заметил молодой офицер. — Гаты называют его Яростный Клинок. Ходят слухи, что в битве ему помогает магическая сила.
— В хорошем бойце нет ничего волшебного, — ответил Аппиус. — Сильная рука и храброе сердце и немного удачи, когда она требуется.
Аппиус надел шлем и застегнул пряжку на подбородке. Всадник быстро приближался, и добра это не сулило. Может быть, на них напали? Генерал надеялся, что нет. Трем тысячам человек будет непросто удерживать неприятельскую армию до прибытия следующей Пантеры.
Коннавар подъехал к офицерам и спешился. Аппиус заглянул в странные глаза юноши, а потом заметил пятна крови на тунике и штанах.
— Где было сражение?
— Примерно в миле отсюда, генерал, но это была просто стычка.
— Как далеко армия кердинов ушла на север?
— Не думаю, что они на севере. Нас перехитрили. На север отправился всего лишь небольшой отряд, чтобы проложить ложный след. Мне кажется, что Карак отправился на восток и притаился со своей армией там. Наверное, сегодня он перестанет прятаться и нападет на генерала Джасарея на марше.
— Ты хочешь сказать, что армия кердинов за нами?
— Да, генерал. Около пятидесяти тысяч человек.
— Ты не ошибаешься?
— Я могу ошибаться насчет времени атаки, но знаю, что они не отступали на север. Не вижу другой причины для прокладки ложного следа, кроме намерения застать Джасарея врасплох.
Аппиус задумался.
— Вдоль колонны едут отряды разведчиков. Джасарея не застанут врасплох.
— Это гатские разведчики, — заметил Барус. — Даже если они будут соблюдать предписанное им расстояние — что само по себе будет чудом, — это даст Джасарею всего несколько минут на перестроение.
— У него две Пантеры, а третья позади. — Аппиус снова обернулся к Коннавару: — Где Остаран?
— Я велел ему собрать все силы и отправиться на юг. Мы растянулись, но — в зависимости от времени битвы — соберем примерно тысячу всадников.
— Это все хорошо, если ты прав, юноша. А если нет, моя Пантера останется без кавалерии на милость врага. Об этом ты подумал?
— Здесь нет никакого врага, — ответил Коннавар. — В этом я уверен. Кажется, у вас есть два выбора: или вы занимаетесь строительством крепости, или идете на помощь Ученому. Я же еду на юг. — С этими словами воин вскочил в седло, пришпорил лошадь и ускакал.
— Что вы об этом думаете? — спросил Барус.
— Способный молодой человек. И если он прав, Джасарей окажется в серьезной опасности.
— Что нам делать?
Аппиус не обратил на вопрос внимания и ушел прочь. Ему приказали защищать это место и ждать прибытия следующей Пантеры и Джасарея. Если он отправится на юг и выяснится, что парень ошибся, над ним будет смеяться вся армия. Но если Коннавар прав…
Карак стоял в королевской колеснице, укрытой в огромном лесу Авелин, и молча наблюдал за дорогой, находившейся в полумиле. По ней тянулись телеги, охраняемые шеренгами солдат. Карак оглянулся. Тысячи кердинских воинов с лицами, разрисованными для боя, терпеливо ждали. Справа от него стояла наготове кавалерия из трех тысяч всадников. В их задачи входило напасть на телеги, убивая возниц, чтобы лишить армию Каменного Города продовольствия.
Король вытер пот со лба. Близился полдень, и духота леса становилась почти непереносимой. Карак опустился на резное сиденье возле старшего сына, Аракара, который сегодня правил колесницей.
— Уже скоро, отец? — прошептал четырнадцатилетний мальчик.
— Довольно, — ответил Карак, ероша светлые волосы сына. Король ужасно устал, и глаза жгло. Он не спал три ночи.
Завтра его сорокалетие, и мысль о нарушенном гейсе тяготила его душу. Год назад ему явилась старуха и сказала: «Да не прольется королевская кровь, Карак. Иначе ты не доживешь до сорока».
