Рамус недоумевающе посмотрел, на Малдрака. Все дети рождаются с голубыми глазами, и естественный цвет появляется позднее. Но почему особенность Гэза Макона — один глаз зеленый, второй золотистый — может заключать в себе какую-то опасность? Судя по портрету бабушки Мойдарта, у нее были такие же.
— Вы знали Лановара Ринга? — спросил аптекарь.
— Встречал пару раз. Красивый мужчина.
— У него были разные глаза? Золотистый и зеленый?
— Да, сир, да. Точно такие же, как у Гэза. Но Мойдарт не убил мальчишку. Хотя и не любил.
Какое нелегкое у него положение, подумал Рамус. Настолько пропитаться ненавистью, чтобы убить собственную жену, но при этом не знать наверняка, воспитываешь ли ты своего сына или отпрыска врага. В кого пошел Гэз, в прабабушку или горца, наставившего рога Мойдарту? Этого никто и никогда не узнает.
— А потом случился тот ночной пожар, — продолжал Малдрак. — Со смерти хозяйки прошло несколько месяцев. Вот было страху. Мойдарт выбрался из огня, но мы слышали, как кричали те, кто оказался в западне.
— Мойдарт тогда сильно обгорел, — заметил аптекарь. — Его до сих пор мучают сильные боли.
— Нет, он вышел без единой царапины. Вышел и сразу стал кричать: «Где мой сын?» Ему никто не ответил. Никто не знал. Тогда Мойдарт издал ужасный вопль и ринулся назад, в самое пекло. Ничего подобного в жизни не видел. Мы все подумали, что ему конец. Но потом он возник в верхнем окне. Огонь уже охватил его одежду, тлело даже одеяло, в которое был завернут малыш Гэз. Мойдарт вышиб раму, прыгнул и сразу перекатился на бок, чтобы сын не пострадал. Тут мы все подбежали и сбили огонь. Мальчик отделался небольшим ожогом на щеке, а вот Мойдарт обгорел сильно да еще и ногу сломал. После этого я понял — Гэза он не убьет. Не для того рисковал жизнью, спасая, чтобы потом порешить.
Старик закрыл глаза. Через несколько минут он проснулся, мигнул и неуверенно посмотрел на Рамуса:
— Что случилось со священником? Ушел?
— Да.
— Он проклял меня?
— Нет, друг мой. Он благословил вас. Малдрак мигнул и застонал:
— Болит. Сильно болит.
Рамус открыл один из принесенных пузырьков и помог старику выпить содержимое.
— Ну и дрянь, — сказал Малдрак.
— Это уменьшит боль.
— Я умираю?
— Да.
— О… не хочу.
— Выпейте еще. До конца.
Старик допил остальное и откинулся на спину. Немного погодя он прохрипел:
— Чуть лучше. Пожалуй, мне надо поспать. Вот отдохну, и все пройдет. Спасибо, аптекарь, за все, что сделали для меня. Так, говорите, он меня благословил?
— Не хочу, чтобы они там закрывали передо мной врата.
— Отдохните. Поспите.
Старик закрыл глаза. Рамус терпеливо ждал, не отходя от кровати. Средство, данное Малдраку, имело сильное действие, и вскоре умирающий уснул. Аптекарю уже приходилось видеть эту болезнь, пожирающую людей изнутри. Смерть от нее всегда сопровождалась мучениями. Несколько капель его настоя сняли бы боль. Еще несколько принесли бы глубокий и долгий сон, но Малдрак выпил весь пузырек, и теперь его сердце должно было неминуемо остановиться.
Рамус положил руку на запястье старика и нащупал пульс. Какое-то время под кожей еще трепетало что-то, но потом кровь остановилась.
— Надеюсь, ты встретишься с женой.
Он поднялся, погасил фонарь и вышел из лачуги.
За те восемь месяцев, что минули со времени нападения в лесу, Колл Джас стал совсем другим человеком. Левая рука постоянно болела, плечо давало о себе знать с наступлением холодов и приходом дождей. Соплеменники не могли не заметить, как переменилось настроение вождя. Теперь он редко принимал участие в шумных пирушках, почти не шутил и либо не выходил из дома, либо в одиночестве бродил по берегам озера Птицы Печали. Большую часть обязанностей вождя взял на себя Бал, хотя Колл Джас регулярно, дважды в месяц, совещался со своими приближенными.
Зима оказалась на редкость суровой, а это означало, что особых проблем в отношениях между ригантами и полковником Рено и его «жуками» не возникало. Однако никто не сомневался, что такое положение изменится с наступлением весны. В Черной Горе уже давно поговаривали о том, что именно Колл Джас несет ответственность за смерть прежнего полковника, Линакса, которого убили по его приказу, а может быть, и он лично. Согласно распространяемым слухам, больной Линакс отправился на встречу с предводителем горцев для обсуждения некоторых аспектов неписаного соглашения между ригантами и варлийцами. Он выехал ранним осенним утром в компании капитана Рено. Вернувшийся вечером капитан рассказал о вероломстве горцев. Прибыв на место встречи, солдаты угодили в засаду. По словам Рено, его начальник был убит сразу выстрелом в голову, ему же самому удалось спастись благодаря смелой атаке и вмешательству Истока.
