— Поверь, отец, держава — не простая безделушка. В ней живет дух Керунноса. Я разговаривал с ним. Также я разговаривал с Ведуньей, которая и принесла мне череп. Керуннос — воплощение зла. Ему нельзя позволить вернуться.
— Она отдала тебе череп?
— Да, отец.
— Как он к ней попал?
— Она взяла его у Ледяного Кая в лесу Древа Желания. Мойдарт покачал головой:
— Ты можешь объяснить, зачем Каю делать такую чудовищную глупость?
— Его заставил Керуннос. Чтобы возродиться, сидху нужна ригантская кровь. Именно поэтому он заставил Ледяного Кая затеять этот поход на север.
Гэз подробно пересказал все, что Ведунья рассказала о Керунносе: как он правил миром и как погиб от руки собственного сына, Ригантиса, который обезглавил отца золотым мечом. Все слушали, не перебивая.
Когда Гэз закончил, заговорил Кэлин Ринг.
— Я ничего не знаю о Керунносе, — сказал он. — Зато я знаю Ведунью. Ее слова всегда верны. Если она считает, что сидху нельзя позволить возродиться, значит, так оно и есть.
— Я предложил вовсе не возрождение древнего бога, — возразил Мойдарт. — Ледяной Кай нашел способ использовать магию державы в своих целях. Почему нам нельзя сделать то же самое?
— Чтобы понять ответ на этот вопрос, — сказал Ганли Конин, — возможно, нам стоит приглядеться к Винтерборну. Посмотрите, что творят его Искупители: сплошь предательства, убийства, сожжения. Не станем ли и мы такими же злодеями?
— У нас нет времени на теологические дебаты и дискуссии о природе зла, — перебил Мойдарт. — Люди веками убивали друг друга, не ища оправданий в волшебных черепах и побрякушках. Однако, поскольку мой сын непреклонен и считает, что этого оружия нам следует избегать, давайте перейдем к более приземленным вопросам. Как нам победить с войском в тринадцать тысяч?
Еще час не утихали споры, но к концу совета четкий план так и не выработался. Гэз говорил мало. Когда все уходили, Мойдарт попросил его задержаться и налил сыну кубок вина.
— О чем ты умолчал? — спросил он наконец.
— Что ты имеешь в виду?
— Проклятие, мальчик! Не я, а ты находишься во главе армии. Вернувшись, ты сам это заявил. А теперь больше часа не проронил ни слова, позволив им выдвигать нелепые предложения. В чем дело?
Гэз посмотрел на отца и вздохнул.
— Керунносу нужен я. Он хочет, чтобы именно я взял в руки его череп и каким-то образом принял его в себя. Тогда он возродится в моем теле.
— Почему именно тебя? Гэз ответил не сразу.
— Я видел его лицо, отец. У нас одинаковые глаза. Мы с ним как… братья. Наверное, поэтому.
— Мне до слез надоели эти разглагольствования о добре и зле, — заявил Мойдарт. — Если, как ты говоришь, череп нельзя уничтожить, то они получат его обратно, как только победят нас. И если это существо и вправду древний бог, то он с легкостью найдет себе другого потомка ригантов. — Мойдарт налил вина и себе. — Хотя я с трудом представляю, зачем кому-то, обладающему божественной силой, пытаться править людьми. Мне казалось, что у богов предостаточно других способов развлечься.
— Он хочет уничтожить человечество, отец. Он верит, что мы — чума на лице земли, что мы разнузданные дикари, которым не суждено измениться и которые со временем уничтожат не только себя, но и весь мир.
— Я начинаю испытывать к нему симпатию, — заявил Мойдарт. — Мне нередко приходят те же мысли. Где теперь Ведунья? Ее помощь могла бы оказаться полезной.
— Она вернулась на север. Ведунья не хочет прикасаться к войне и смерти. Боюсь, я разочаровал ее.
— Жизнь полна разочарований. Можно мне увидеть череп?
— Нет, отец. Ты попытаешься заключить сделку с Керунносом, такова твоя природа. Я хорошо спрятал его.
— В таком случае, Гэз, советую тебе придумать план, как победить в войне.
Следующие несколько дней прошли в лихорадочной подготовке. Гэз Макон нашел подходящее поле боя — полмили невысоких холмов, с востока и запада окруженных равниной. Вдоль холмов, чтобы удержать врага от кавалерийской атаки, вбили крепкие заостренные колья, пушки попрятали в свежевыкопанные рвы. Теперь усталые солдаты копали траншеи для мушкетеров. В Эльдакре начали собирать ополчение в помощь армии, но особого давления не потребовалось. Большинство приходили добровольно.
Многие семьи, напуганные грядущей битвой, собрали вещи и, оставив дома, отправились на относительно безопасный север.
Гэз работал без устали, лично руководя возведением укреплений и размещением пушек. Однажды, проезжая мимо ригантского лагеря, он увидел Мулграва. Вместе с ригантами тот засыпал мешки землей, завязывал их и складывал на открытом участке между холмами.
Мулграв поднял глаза и, даже не кивнув, отвернулся. Огорченный Гэз повернул коня вверх, осторожно огибая воткнутые в склоны колья.
Генерал Бек и Бендегит Лоу оценивали дальнобойность пушек, под их руководством маленький отряд солдат отмечал белыми колышками максимальную и среднюю дальность выстрелов.
Гэз спешился у пятнадцати пушек, расставленных на двенадцать футов друг от друга.
