«Маленькие детки – маленькие бедки», как говорит народная мудрость. Но детки растут, и их проделки перестают быть безобидными. Юность для того и дана, чтобы делать глупости, только наказанием за них может стать уже не карцер – смерть.Рик Саттор и Егор Брато учились в академии, мечтали о военной карьере, о боях и подвигах. Казалось, будущее изменить невозможно, но безобидный спор с однокурсниками приводит Егора на нелегальные гонки. Рик готов прикрыть спину приятеля, только у Вселенной опять созрел собственный замысел…
– Раздолбаи! – широкая ладонь сжалась в кулак, и он с силой ударил по подлокотнику кресла.
– Да па… – начал синеглазый юноша, но так и не договорил. Он отвернулся к окну, буркнув нечто непонятное себе под нос.
– Дядя Гоша… – произнес второй парень с характерными для уроженца Дагвера глазами.
– Молчать! – рявкнул Георг Саттор, повторно опустив кулак на подлокотник. После выдохнул, и кулак разжался. – Чья была идея?
– Наша, – почти одновременно буркнули парни, и коммандер усмехнулся.
– Хорошо. Кто первым пришел к «вашей» идее?
– Да само как-то, – пожал плечами Рикьярд Саттор.
– Угу, – кивнул его закадычный дружок – Егор Брато. – Само.
– Само, – хмыкнул Георг и вдруг снова сжал кулак и, ударив по подлокотнику в третий раз, заорал: – А головы у вас тоже сами вырастут?! Да на черта вам вообще головы, если мозгов нет?! Задницами думаете?
– Пап…
– Дядя…
– Молчать, сопляки! – коммандер рывком поднялся из кресла и чеканно зашагал на выход из комнаты. – За мной.
Парни переглянулись, дружно вздохнули и, понурив головы, поплелись следом. Саттор ожидал их на выходе из гостиной, и как только первый показался в дверях, его встретила увесистая затрещина, следом был облагодетельствован второй, и Георг, наконец, исполнив свое самое заветное желание в эту минуту, вновь ушел вперед, удовлетворенно потирая руки.
– Вот черт, – проворчал Рик, потирая затылок, – а вечер только начался.
– Говорил же – не закладывай так резко, – зашипел Егор, – а ты: «Вытяну-вытяну».
– Не лез бы на корпус, и вытянул бы, – отмахнулся младший Саттор.
– Так ты дымился! – это вышло громко, и парни тут же замолчали, стрельнув вороватыми взглядами в спину Георга.
Тот не остановился, но по тому, как вздрогнули плечи полковника, друзья поняли, что их услышали, и это вряд ли останется без внимания. Рик поджал губы и сунул кулак под нос Егору. Тот скривился, отбив руку друга, произнес одними губами:
– Извини.
Теперь поморщился Рикьярд Саттор. Он не любил заставлять отца нервничать, и не столько из-за наказания, сколько из уважения. Несгибаемый Георг больше своего экипажа любил только сына, и любую неприятность, происходившую с ним, воспринимал остро, хоть и не показывал этого в полной мере. До этого момента парням угрожала выволочка за сумасбродную выходку, которая привела к аварии. Впрочем, выбрались они из передряги с минимумом травм и последствий – сказались реакция и образование, полученное в Космической Академии. Но вот неосторожное слово, и старший Саттор уже знает, что всё могло быть намного хуже.
– Пап, – позвал отца курсант Саттор.
Тот поднял руку, жестом велев замолчать. Рик снова вздохнул.
– Пап, да ничего страшного, честное слово…
Коммандер замер на последней ступеньке, резко развернулся и окинул сына тяжелым взглядом.
– Знаешь, – голос его вдруг отдал хрипотцой, и мужчина откашлялся. – Знаешь, сколько раз я наблюдал таких вот сумасбродных выскочек, которые думали, что им сам черт не брат? Хочешь, скажу, сколько из них вернулись домой?
– Пап…
Саттор снова поднял руку, призывая Рика к молчанию.
– Я вынужден смотреть, как машина с зарвавшимся щенком превращается в фейерверк, и ничего – слышишь, сын, – ничего не могу изменить. И знаешь, что я делаю в этот момент?
– Нет, – хмуро ответил парень.
– Я начинаю сочинять послание к его родителям, – глухо закончил Георг. Он уже возобновил движение, но снова обернулся и отчеканил: – Я не хочу, Рик. Не хочу, чтобы кто-то сочинял послание для меня, потому что мой единственный сын решил, что может больше того, что ему отмерено Вселенной. Не хочу!
Выдохнув, полковник передернул плечами и устремился к выходу из дома. Парни обменялись мрачными взглядами и поспешили за ним. Идти им пришлось недалеко. Прямо на ухоженной лужайке во дворе дома Сатторов лежали два покореженных флайдера. Один из них подарил сыну полковник, второй Егор Брато получил от опекуна – ректора Третьей Космической Академии, где учились парни. Между флайдерами стоял робот, как раз закончивший диагностику.
– Что там, Боб? – спросил коммандер без особого интереса. Сейчас он бы вовсе отправил обе машины в утилизатор. Мальчишки здорово напугали и разозлили боевого офицера, немало повидавшего на своем веку.
– Флайдер Рика, – начал Бобот. – Скоростные системы повреждены на сорок процентов, топливный отсек – пятьдесят процентов. Герметичность резервуара нарушена, при эксплуатации возможен взрыв. Информационные носители выведены из строя на пятьдесят процентов. Подлежит восстановлению.
– Фух, – выдохнул младший Саттор и сник под взглядом старшего.
– Флайдер Егора: скоростные системы повреждены на двадцать процентов. Топливный отсек – десять процентов, герметичность не нарушена, возможна дальнейшая эксплуатация без замены резервуара. Информационные системы выведены из строя полностью. Повреждения получены не в ходе аварии, было вмешательство в бортовой коммуникатор. Подлежит восстановлению.
– На черта? – Георг обернулся к Брато.
– Эксперимент, – почесал в затылке Егор.
– Цель?
