А вот это уже на самом деле интересно! Как это так: «уже полтора года не являюсь партийным работником»? Полтора года — это примерно с весны 1923 года. До этого он явно занимается партийной работой, поскольку отвечает за кассу и за картотеку, и вдруг становится просто связным — весьма существенное понижение. Здесь мы явно встречаем отголосок какой-то неприятной истории. И теперь совершенно неудивительно, что, познакомившись с советскими деятелями из Коминтерна, он предпринял шаги, чтобы перебраться на работу в Москву, и потом напоминал о себе снова и снова: он сам явно хотел уехать из Германии.
И еще любопытный момент проскользнул в одном из писем того времени. Зорге пишет:
При этом сам Зорге, как мы помним, спартаковцем не был. Ай да Кристина, ай да «двадцатилетняя жена профессора социологии»!
Дальше тоже с женой какие-то непонятки. 1 декабря 1924 года Зорге пишет своему начальству в отдел информации:
Как хотите, но это не похоже на приглашение, а скорее на то, что Зорге и здесь проявил инициативу, решив после неприятностей на работе в партийном аппарате КПГ «переменить судьбу».
И вот 7 октября состоялось решение о том, чтобы принять Зорге на работу в информационный отдел Коминтерна в качестве специалиста по экономике и политике. Закончив работу, связанную с выборами, 15 декабря он прибывает в Москву. А уже в конце июня просит перевести его из отдела информации в отдел агитации и пропаганды и в апреле 1926 года становится заместителем начальника этого отдела.
Однако и эта работа вскоре становится Зорге скучна. И вот в 1927 году его друг и покровитель, член Исполкома Коминтерна Дмитрий Мануильский, рекомендует его в отдел Международных связей в качестве инструктора. По-видимому, к тому времени Рихарду окончательно прискучила эта мирная спокойная жизнь, потому что уже в апреле по поводу его персоны из Москвы в Скандинавию некоему Освальду пишут:
