Источник — это знаменитый агент НКГБ «Старшина», обер-лейтенант Харро Шульце-Бойзен, сотрудник управления связи германского министерства авиации. Любимая забава историков — гадать, что в этом документе могло так разозлить Сталина. Грешат все больше на пункт второй — типа вождь обиделся, что немцы иронично отнеслись к его заверениям о мире. Притом, что сам в таких случаях любил съязвить, да посолонее…
Однако резолюция резолюцией, а неплохо бы прочесть и текст сообщения. Он датирован примерно 16 июня — скорее всего, именно об этом сообщении шла речь и в рассказе Фитина. Итак:
Что же в этом сообщении могло вызвать столь эмоциональную реакцию Сталина? Пункты 1 и 2 никакой новой информации не несут («сталинскую обиду» вынесем за скобки). По пунктам 4 и 5 также потрясающих открытий не сделано — здесь просто не на что реагировать. Третий же пункт выглядит забавным бредом в зюзю пьяного пилота. Конечно, высочайшее оборонное значение именно электростанции «Свирь-3» оспаривать трудно, притом что неподалеку находилась еще и Волховская ГЭС, а также Ленинград. Да и район этот относился к зоне действия не немецкой, а финской армии. Но как можно себе представить процесс бомбежки московских заводов, притом что:
а) большинство немецких самолетов от границы до Москвы элементарно не долетят (истребители уж точно);
б) при точности бомбометания с высоты, на которой будут действовать бомбардировщики без истребителей, — как источник представлял себе возможность разбомбить именно авторемонтную мастерскую, а не что придется в радиусе километра?
Неудивительно, что это сообщение вызвало соответствующую реакцию Сталина, и он недвусмысленно высказал наркому госбезопасности товарищу Меркулову пожелание не спихивать свои обязанности по сортировке информации на главу государства.
Кстати, матерная резолюция относилась только к первой части сообщения. Во второй части, переданной «Корсиканцем» (доктор Арвид Харнак), другим знаменитым агентом, говорилось:
