Поттер изучил глазами комнату, взглядом поискал поддержки у застывших в дверях хозяев, зыркнул на Пита и увещевательно обратился к Рики.
— Ты знаешь, что магию нужно хранить в тайне…
Пит пренебрежительно фыркнул.
— Но вам ведь можно? – не отставал Рики, чувствуя себя все более глупо. Он бы послал Поттера и не стал упрашивать, но на карте стояло доверие Пита. Он все меньше верил, что может подружиться с Поттером – даже всей его воли не хватило бы, и он мог бы вспомнить, почему; но сейчас было не до того.
— Да, — неохотно согласился Поттер, — но это – маггловский дом.
— Это наш дом, — вежливо вмешался папа, скрестив руки на груди.
— И мы просим тебя, — присоединилась мама.
Поттер заколебался, но Рики, уже не скрывая нервного ожидания, сильно дернул его за рукав. Возможно, его требовательность возымела действие. Поттер вздохнул, поглядел на Пита, с которым был в никаких отношениях, вынул из кармана палочку, отчего Пит скривил губы. Сказав: «Смотри!», он взмахнул ею и произнес: «Розариос!». Через секунду у него в руках был букет из свежих роз.
Пит раскрыл рот от изумления, и даже родители были под впечатлением. Поттеру это против воли польстило.
— Люси, поставь в воду, — сказал отец.
— Это что – фокус такой? – ошалело спросил Пит.
Похоже, крестный смирился со своей участью, поскольку спросил:
— А что бы тебя убедило? Чего ты хочешь?
— Ну, — недолго думая, заказал Пит, в отношении к Поттеру которого теперь появилось настороженное любопытство, — попробуйте заставить вот этот стол взлететь.
— Вингардиум Левиосса, — немедленно произнес Поттер, изящно рассекая воздух взмахом палочки. Столик завис между полом и потолком.
Вот теперь Пит разволновался не на шутку.
— Так это правда? – уставился он на Рики. – Вся твоя чушь?!!
Рики закивал, широко улыбаясь.
Вернулась мама с вазой и чуть не споткнулась, увидев столик.
— Гарри, поставь на место, — попросила она. Пока Гарри выполнял ее просьбу, Рики подошел к удивленному Питу и торжественно возложил ему руку на плечо.
— Наконец‑то ты мне веришь, — сказал он.
Но это было только начало. Пит желал теперь знать все. Он требовал объяснений, подробностей, а Поттер послушно еще несколько раз продемонстрировал ему магию. Однако Рики, обрадованный реакцией брата, однозначно осознал то, что знал, наверное, сразу: подружиться с Гарри Поттером у него не выйдет. Это подтверждало каждое слово гостя, произнесенное с явной готовностью помочь, но… Рики не мог принять эту помощь. Он не открылся бы этом человеку – по той простой причине, что Поттер тоже не доверял Рики, и гораздо сильнее. Только за столом мальчик отчетливо припомнил фразу, которую однажды услышал из разговора крестного и завуча «Слизерина». Профессор Снейп сказал: «Его отношение к тебе – только ответ на твое отношение к нему». Крестный не нравился Рики именно потому, что сам испытывал подобное чувство к Рики. Для налаживания доверия нужна обоюдность. Рики при всей своей непосредственности не собирался навязываться тому, кто этого не хочет. Пусть Поттер и старался быть дружелюбным, Рики знал, что ему так же неловко. Он готов был из деликатности поддержать игру, но для закаливания воли требовался другой объект. Поняв это, Рики успокоился и стал обдумывать возможные кандидатуры. Эйвери? Нет. Филипс? Еще чего! Он немного подумал о своих врагах.
Школа чародейства и волшебства «Хогвартс», в которой учился Рики, имела в своем составе четыре колледжа, каждый со своими требованиями. «Слизерин», куда распределили Рики, некоторое время назад служил чем‑то вроде инкубатора Упивающихся смертью, поскольку многие его выпускники впоследствии поддерживали идеи лорда Волдеморта, врага Поттера и диктатора, несколько раз начинавшего войну за власть и исчезнувшего последний раз примерно в период рождения Рики. Но и теперь в «Слизерине» учились большей частью потомственные, то есть чистокровные, колдуны и ведьмы, и до сих пор среди них попадались поклонники идеи чистой крови, считающие, что колдуны первого поколения им не ровня и вообще не имеют права обучаться магии, а магглы – так маги именовали обычных людей — и вовсе не люди. Френк Эйвери считал именно так: в первый же день учебы он потребовал с Рики родословную; и впоследствии неоднократно мутил воду, а самого Рики терпеть не мог уже не просто по факту рождения, а за то, что тот несколько раз сорвал его антинечистокровные мероприятия. Водить дружбу с ним Рики не только не желал, но и не мог, поскольку Френк принципиально не допускал в свой круг магглорожденных. А помогать ему в реализации грандиозных задумок Рики не собирался. Он ненавидел Френка не только из‑за того, что тот так настроен к ему подобным, а еще потому, что тот компрометировал колледж, заставляя других думать, что «Слизерин» сплошь состоит из таких вот маньяков.
