В конце мая или начале июня 47 г. до н.э. Цезарь наконец-то собрался двинуться в поход. Из Сирии пришли дурные новости, и он морем отправился туда с VI легионом, оставив остальную армию в Египте. Цезарь выступил против Фарнака, сына царя Митридата, возглавившего мятеж против отца и ставшего причиной его самоубийства. Понимая, что в империи царит хаос, вызванный гражданской войной, Фарнак решил вторгнуться в самый центр Понта, на территорию, «потерянную» для Рима. Цезарь встретился с Фарнаком при Зеле и выиграл ожесточенную битву, которая решила исход войны в самом начале кампании. Известно, что Цезарь высказался по поводу удачливости Помпея, за воевавшего свою славу полководца, имея дело с такими противниками. Позже, когда он праздновал триумф над Понтом, лозунгом процессии были всего три латинских слова: Veni, vidi, vici - «Пришел, увидел, победил».
Хотя вопрос с Восточным Средиземноморьем был теперь решен, в других местах в отсутствие Цезаря образовалось множество проблем. Поведение Кассия в Испании спровоцировало бунт, в Африке Сципион, Афраний, Лабиен, Катон и многие несгибаемые сенаторы набрали огромную армию, поддержанную царем Юбой. В Италии тоже были трудности, которые усложнялись отсутствием сообщений от Цезаря, пока он был в Египте. Бунтовали также ветераны Цезаря, новости были тем горше, что зачинщики на этот раз происходили из любимого Цезарем X легиона. Самые старшие из солдат хотели уйти в отставку, другие жаловались, что не получили наград, обещанных им за их ратный труд по окончании кампании. Они публично выражали недовольство, но эту вспышку во многом могла спровоцировать и скука, потому что, как говорит история, армии наиболее склонны к мятежу тогда, когда они неактивны. Цезарь вернулся в Италию как раз тогда, когда мятежники намеревались отправиться походом на Рим. Его поведение поразило их, когда он верхом прискакал в лагерь, обратился к ним и спросил, чего они хотят. Уже потрясенные, ветераны пришли в ужас, когда он, не назвав их соратниками, обратился к ним как к квиритам - гражданскому населению, а не солдатам. Это была невероятная демонстрация харизмы Цезаря и его самоуверенности, потому что вскоре легионеры, и особенно X легион, начали просить наказать их, казнив каждого десятого, и взять обратно на службу.
«О Катоне говорили, что даже в раннем детстве в его речи, выражении лица, детских занятиях он обнаруживал несгибаемый характер, безразличный к любой страсти, твердый в выполнении всего... за что он брался. Он был груб и невежлив по отношению к льстившим ему и еще более непреклонен по отношению к тем, кто угрожал ему. Было трудно заставить его рассмеяться, его черты редко смягчались даже улыбкой, не легко было вызвать его гнев, но, однажды приведя в ярость, не менее трудно было успокоить его» (Плутарх).
