Несмотря на попытку восстановиться, назвав себя Народной партией (возобновление находящегося под влиянием Ватикана умеренного левого движения начала XX века), христианские демократы сохранили эмблему — крест на щите крестоносцев — над главным входом во дворец. Этот пиаровский промах, похоже, подтверждается политическим провалом партии. Девиз «Plus ça change»[29] — вряд ли приемлемый слоган для выборов в Италии в новом тысячелетии.
Похоже, нынешние коммунисты лучше уловили современные веяния и не держатся за устаревшие догмы: на радио- и телеканалах стало больше документалистики и меньше стриптиза для домохозяек. Штаб коммунистов разместился за огромными зеркальными витринами, поднимающимися по щелчку выключателя. Автомобили еврокоммунистов (маленькие, но шикарные) въезжают в ультрасовременный двор здания. Никаких тебе мрачных дворов, напоминающих о политическом прошлом. Итальянская коммунистическая партия (ИКП) первой сменила свое название, со временем она стала называться Демократической партией левых сил, сначала в составе союза «Олива», а потом под предводительством премьер-министра Д’Алемо обрела политическую власть. Но это был всего лишь преходящий момент. Парламентская победа движения «Форца, Италия» в 2001 году привела к власти правое крыло во главе с Берлускони:
Предпочитая быть председателем совета министров, а не премьером, Иль Кавальеро не пытается скрыть свое неприятие конституционного статус-кво. Четвертый по значимости после президента республики и председателей двух палат парламента, Берлускони стремится к президентству, устроенному на манер американского. Как Муссолини в свое время обязан был по конституции подчиняться королю, так и Берлускони должен сейчас подчиняться многоуважаемому президенту Италии Карло Чампи. Сможет ли Берлускони выкинуть трюк и, встав во главе государства, получить настоящую власть?
Я разговаривал с римским журналистом Альдо Парини, работавшим в газетах в середине XX века. По его словам, Бенито Муссолини будто бы размышлял о судьбе Кола ди Риенцо. Дуче был склонен к суеверию. «Видите, я не ношу колец, а потому со мной этого не случится». Он ошибался, а стало быть, могут ошибаться и другие.
Я не видел ничего равного потрясающей красоте его жеста, когда он поднялся, возможно, чтобы благословить пилигримов, и, совершенно точно, — меня.
Ранним вечером 8 декабря, в день праздника Непорочного зачатия, папа каждый раз является народу. Понтифик проезжает в своем лимузине по фешенебельной виа Кондотти (обычно закрытой для автомобильного движения) и выходит на площадь Испании, знаменитую во всем мире: ведь здесь начинается Испанская лестница (если считать снизу). Папа проделывает это путешествие не для того, чтобы купить хризантемы в знаменитом цветочном магазине, и уж, конечно, не для того, чтобы заказать бигмак в «Макдоналдсе». Его цель — памятник напротив дворца испанского посольства (посольство и дало название площади). Памятник этот — колонна, увековечившая догмат о Непорочном зачатии. Речь не о том, о чем подумают многие христиане. К рождению Иисуса это отношения не имеет. Речь идет о зачатии самой Марии. Родители Марии, Иоаким и Анна, были благочестивыми евреями. Бездетные старики, как и во многих других иудейских мифах, были вознаграждены ребенком после паломничества, предпринятого Иоакимом. Мария, в отличие от других людей, была безгрешной, ибо необходимо было подготовить ее в качестве сосуда для инкарнации Божественного Слова, самого Христа.
