Рим: история города полностью

Поскольку мы начали рассказ с античного Рима, то приглядимся к еде того времени. Мы обнаружим, что там отсутствует очень много вкусного. Ни тебе помидоров, ни индейки, ни картофеля — все это пришло из Южной Америки; нет и баклажанов, риса и пасты — это гораздо позднее подарили сарацины и Марко Поло. Но большая часть салатов у римлян была, как и все комбинации бобов с чесноком и луком, что до сих пор формируют значительную и достойную внимания часть итальянской еды. Но даже я не стал бы брать на завтрак молочного поросенка или ласточкины языки в желе с медом. Хотя… почему бы и нет?

Будучи студентом, я гордился тем, что выучил все латинские слова, обозначающие разные виды салата-латука, которые встречаются в «Георгиках» Вергилия. Моей любимой разновидностью является intiba (эндивий): достался на экзамене, хотя мне еще предстояло встретить его в тарелке с римским салатом. И все же, если бы нам довелось увидеть жареное мясо, стоявшее на средневековом столе, думаю, что у большинства реакция была бы сродни той, которую я испытал вместе с группой друзей, когда мы заказали флорентийский стейк: другого carne[44] в меню не значилось. Лучше бы этот кусок гулял возле Арно и не приближался к берегам Тибра. Казалось, что нас представили корове.

Итак, какую закуску мы можем с вами заказать ближе к вечеру? Хотя мне хотелось бы показаться человеком, освоившимся в итальянской жизни, по крайней мере в одном важном аспекте я непременно оплошаю: откажусь от кофе в пользу чая. Мне никогда не нравился кофе с молоком, и то, что в Риме после 10:30 не продают cappuccino и caffe latte, не кажется мне большим испытанием. Эспрессо, который называют просто «кофе», всегда был моим полуденным стимулятором. Но, боюсь, какие бы другие рекомендации ни предлагали римские бары, они абсолютно не знают, как приготовить нормальный чай. Пакетик чая «липтон», поданный с крошечным чайником теплой воды, аплодисментов не заслуживает. Не знаю, как вы, но я всегда настроен выпить чашку настоящего чая.

«Чайная Бэбингтон» занимает почетное место в квартале, который привыкли называть Старым английским. Это заведение находится на площади Испании, со стороны холма Пинчо. Хотя в наши дни дико заявлять, что это тот же прежний, узнаваемый quartiere, тем не менее здесь повсюду все еще мерещатся длинные тени британских леди и джентльменов XIX века, проводивших в городе зимние сезоны либо обретших здесь второй дом. Респектабельный пансион «Смит» на площади Испании, в доме номер 93, принадлежавший трем незамужним леди, дал приют многим моим соотечественникам. Сюда могли бы сбежать Шарлотта Бартлетт и Люси Ханичерч из романа Форстера «Комната с видом», хотя, как и последовавший его примеру позднее Дункан Фэллоуэлл, Форстер не показывает нам «свой» Рим. Между прочим, актер Джулиан Сэндз, тот, что играл в фильме режиссера Джеймса Айвори, снятом по книге Форстера, часто посещал англиканскую церковь Всех Святых во время своей успешной итальянской кинематографической карьеры.

Доказательством присутствия в этом районе англичан может служить миссия Британской короны в Ватикане (до статуса посольства ее подняли в 1982 году, после визита папы Иоанна Павла II в Великобританию), а также дом Китса с противоположной стороны Испанской лестницы. В XVIII веке сюда приезжали экипажи с усталыми и пыльными пассажирами, преодолевшими долгий путь из Кале. Английское общество охраны памятников арендует квартиру над библиотекой Китса — Шелли, и хотя в ней ощущается исключительная атмосфера для любителей романтической поэзии и людей со склонностью к археологической традиции путешествий, я не рекомендовал бы здесь задерживаться, за исключением самых холодных и влажных месяцев. Во-первых, это соответствовало бы и собственному краткому пребыванию Китса (ноябрь — февраль 1820–1821 гг.). Во-вторых, это единственное время года, когда внизу, на ступенях, не толпятся студенты со своей «молодежной культурой». Объявление гласит, что на лестнице воспрещаются шум и демонстрации с двенадцати ночи до трех утра. Лично я не уверен, что такая острастка гарантирует спокойный ночной сон.

С середины XVIII века появились заведения, специально рассчитанные на британскую публику. Английское кафе (Caffe degli Inglesi), рядом с площадью Испании, привлекало к себе студентов и художников. Они собирались здесь в ожидании клиентов и работодателей. В 1766 году кафе было описано одним из таких посетителей, Томасом Джонсом:

Английское кафе — отвратительное помещение со сводчатым потолком. Его стены расписаны сфинксами, обелисками и пирамидами в духе фантастических рисунков Пиранези. Эти изображения годились бы для египетского склепа, а не для помещения, где ведут обычные беседы. Мы собирались вокруг пылающего медника на час-полтора и развлекали друг друга за чашкой кофе или бокалом пунша, а потом, спотыкаясь, молча брели домой по темным, пустынным улицам.