– Жрицы Марса требуют точных цифр, когда принимают жертвы.
– На этих козах и вине можно разориться.
– Это святотатство! Ни один человек чести не пойдет за ним!
– В таком случае я не человек чести. Я так скажу: пусть Цезарь въедет в город и раздавит Помпея и Катона, и кто там еще будет нарываться? И черт с ним, с законом! Вот, что я говорю.
– Ну да, у тебя что на уме, то и на языке. И оба бестолковые.
– Когда он проснется?
– Сегодня, завтра, а может и никогда. Но ты можешь принести жертву богине надежды, в таких случаях очень помогает заколоть белого кролика.
– Хорош, да? Настоящий актер!
– Я не специалист по гладиаторским боям, но с виду он на редкость здоровый и злобный малый.
– Семью его матери знают в Остии, они живут там много лет! Отец перегоняет скот и неплохо зарабатывает. У них дом на южном перекрестке.
– Ну конечно! Построенный из коровьего навоза!
– Генерал Антоний, вопли моей матери не раздражают вас?
– Что-что?
– Когда вы овладеваете моей матушкой, ее крики разносятся по всему дому. Но мне они чрезвычайно докучают. Хочу узнать, а вас они раздражают? Или вы гордитесь, слушая их, как еще одно доказательство вашей мужской силы?
Цезарь перешел Рубикон. Он на итальянской земле с оружием в руках. Это государственная измена. И всего лишь с одним легионом, ты только подумай! Это уже не просто измена, а самоубийственная измена.
– Помпейский сброд жаждет крови. Лучше бы залечь и затаиться.
– Залечь и затаиться? Я не ящерица, меня не запугать!
Как это милосердно! Вместо того чтобы продолжать жизнь, полную стыда и позора, нас изобьют и изнасилуют, а потом ревущая толпа разорвет нас на части.
– Лучший способ порадовать женщину – преподнести ей теплое и еще бьющееся сердце врага. Они визжат и ругаются, но на самом деле текут от этого, как октябрьское небо.
– Не мой случай.
– Ну, если нет, то просто поговори с ней.
– Октавиан, кому убить тебя?
– Я уже большой, справлюсь сам.
– Ах ты мой смелый маленький мужчина.
– Всегда предан госпоже.
– Мне бы хотелось верить тебе Прокулус, но я уже забыла, когда ты в последний раз был на моем утреннем приеме. Ты верно болел. Зоб разболелся, не так ли?
– Да, зоб, как вы сказали.
– Жирные и алчные людишки часто страдают от этого. Я велю заколоть сову, чтобы тебе полегчало.
– Мои аплодисменты! Ты вот-вот въедешь в Рим как кровожадный захватчик, а выглядишь спокойнее воды в неподвижной чаше.
– Хорошо, что со стороны кажется именно так.
