Агриппинилла со вздохом откинулась на мягкое ложе и прикрыла глаза. Друзилла подхватила Невию под локоть, с натянутым видом они попрощались и ушли. До Агриппиниллы донеслись слова Друзиллы, которые заставили ее улыбнуться и понять, что Ливилла, сама того не желая, заронила зерно вражды между подругами.
– Пойдем, Энния. Хочу, чтоб по дороге ты рассказала мне о том, что было у вас с Гаем.
Едва затих звук их легких шагов, Агриппинилла подняла длинные ресницы и хлопнула в ладоши. Вбежала Кардикса.
– Вели немедленно готовить носилки. Я отправляюсь к Клавдилле на Палатин.
– Госпожа желает переодеться и сделать прическу? – спросила Кардикса.
– Нет, глупая! Это дело не терпит отлагательства.
Друзилла расстроилась. Возложить столько надежд на этот совет! Проклятая Ливилла все испортила своим ослиным упрямством! И Агриппинилла повела себя не так, как ожидалось. Все время отмалчивалась и к концу выкинула такое, что свело на нет все усилия. Друзилла со злостью посмотрела на сидящую напротив Эннию. Та, приподняв занавес носилок, отрешенно наблюдала за уличной суетой.
– Как ты собираешься помочь моей сестре? – спросила Друзилла. Если б Невия обернулась на ее вопрос, то заметила бы, как злобно блестят ее темные глаза, но Энния лишь равнодушно пожала плечами. – Я не пойму тебя, подруга. Куда девалась твоя решимость? Или ты отступишь перед трудностями и простишь Макрону измену?
Энния опять невозмутимо приподняла плечи. Друзилла задрожала от ярости и, наклонившись, резким жестом задернула занавес перед носом у подруги:
– Послушай меня, Энния Невия, если не хочешь навеки потерять мою дружбу, – и уловила, как вздрогнула Энния. – Я не собираюсь прощать Клавдилле смерть моего Фабия. Лишь его одного я любила по-настоящему. Ты можешь бездействовать, сидеть сложа руки, но я этого делать не буду и исполню мою клятву.
– Ах, Друзилла! – Из глаз Невии потекли слезы. – Ну пойми же наконец, что условие Агриппиниллы для меня невыполнимо. Мой брак рушится, и что я могу сделать для спасения ее мужа, если мой скоро даст мне развод. Когда-то Макрон питал к Клавдилле непримиримую вражду, но я не задумывалась, с чем это связано. Наверное, оттого, что влюбился, но получил решительный отказ. От любви до ненависти один шаг, и мне кажется, что он теперь сделал его назад. Но в отношении твоей неприязни к Юнии могу поклясться, что ты ревнуешь ее не к Фабию, а к Калигуле. И истинную любовь ты испытываешь к родному брату, несмотря на преступность этого чувства.
Друзилла скрипнула зубами и до боли закусила губу. Ей не хотелось расплакаться на глазах у подруги. Это значило бы, что Энния угадала тщательно скрываемую правду.
– Измена и смерть Фабия лишь оправдание твоей ненависти к Юнии, – Невия спокойным голосом продолжила свою изобличающую речь. – Ты нашла в нем возможность забвения преступного чувства, и, быть может, не предай он тебя, ты полностью излечилась бы от любви к брату. Но боги распорядились иначе…
Но тут Друзилла не выдержала и разразилась бурным потоком проклятий:
– Ты забываешься, Энния. И суешь нос не в свое дело. Ты сама бегала за моим братом, как собачонка. Я прекрасно расслышала слова Ливиллы. И ты ушла от ответа, когда я спросила тебя об этом.
– А что мне было рассказывать? – вспылила Энния. – Что он пообещал жениться на мне, когда станет принцепсом, а сам обманул и вытащил из Александрии эту девчонку?! Детская любовь, долгие годы хранившаяся в его сердце! А может, и переспал бы со мной, если б не дружба с Макроном. Я никогда не была нужна ему, как и все, с кем он делил ложе. Его сердце хранило верность Клавдилле.
Она умолкла, заставив задуматься Друзиллу. Той неожиданно вспомнилось признание Гая в том, что она в юности напоминала ему Юнию. В тот день она, расстроенная, с досады завела интрижку с Павлом, не заметив, как сама влюбилась. «Теперь-то я вижу, насколько она красивее тебя. Но я воображал все эти годы, что занимаюсь любовью с ней. Я просто пользовался тобой, Друзилла, чтобы заглушить тоску по возлюбленной!» – эти страшные, обидные слова Калигулы всплыли в памяти молодой женщины, и она в отчаянии сжала кулаки. Острые ногти, вонзившись в ладони, причинили внезапную боль. Друзилла невольно застонала, и Энния в благородном порыве жалости ласково погладила ее по щеке. «О Фабий! – мысленно призвала Друзилла далекую тень. – Ты подарил покой моему сердцу, пусть на краткий миг! Но я надеюсь, что твои мучения в царстве Плутона превосходят Танталовы, ибо твою коварную измену простить невозможно».
Энния заметила, как злобно исказилось лицо Друзиллы, и испуганно отдернула руку, будто та могла укусить ее. Носилки остановились у дома Макрона, Невия, поспешно попрощавшись, перешагнула порог, и огромная дверь с оглушительным ударом захлопнулась за ней.
– Я все равно сдержу свою клятву, – прошептала Друзилла, невидящими глазами уставившись ей вслед. – Клавдилла навсегда уедет из Рима, заклейменная позором развратницы.
