– Прости меня, любимая, что поверил глупым наветам. Теперь я убедился, что ты верна мне. Я поговорю завтра с моей сестрой. Но, скажи, неужели ты хочешь, чтобы я опять уехал?
– Нет, милый. Я не хочу этого.
Она обняла его и прижалась щекой к жесткому панцирю. Гай погладил ее волосы.
– Скоро, совсем скоро мы будем вместе навеки и уже не расстанемся ни на миг, – тихо добавила она. Но тут же отстранилась и решительно сказала: – Садись и пиши цезарю.
– О чем?
– Проси разрешения на наш развод.
– Что?! – вскричал Калигула.
– Ты забыл, что он потребовал от меня именно это?
– Нет, не забыл, – тихим стоном слетело с его губ.
– Тогда пиши, не спорь и не оттягивай этот неприятный момент, но, я думаю, это не успеет произойти, потому что грядут более серьезные события.
– Ты об этом говорила с Макроном?
– Да, он согласен на все. Но он требует за это должность твоего главного советника, твоей правой руки. Конечно, он понимает, что это шанс со временем занять твое место. Вдруг с новым принцепсом произойдет несчастный случай? И сенат под давлением преторианцев согласится, чтобы он стал во главе империи. Макрон все продумал, кроме одного, – сказала Юния.
– Что несчастный случай может произойти и с ним, – эхом откликнулся Калигула.
Императору сразу же доложили, что Гай Цезарь самовольно покинул остров, и преподнесли оброненное в гавани письмо. Пробежав глазами послание, Тиберий озадаченно вскинул косматые брови. Юния Клавдилла изменяет мужу с префектом претория? Ему вспомнился разговор с Макроном, когда тот прибыл с известием о пожаре Авентина в ночь свадьбы Калигулы. Цезарь тогда сразу догадался, что Невий влюблен в молодую жену Калигулы.
Но чтоб она предпочла юному Гаю пожилого мужчину, к тому же сына раба? Тут что-то было не так. Цезарь задумался, прикрыв глаза огромной морщинистой рукой. Память услужливо подсказала ему их последний разговор. Она тайком прибыла на остров, стремясь повидаться с супругом, но, когда он потребовал их развода, тут же с легкостью согласилась, не моргнув и глазом. Ее красота и призрачное сходство с незабвенной Випсанией затуманили голову и ему, не позволив разглядеть необычный для молодой женщины острый, проницательный ум. Неспроста в любовники выбран Макрон, хотя ее возлюбленным мог стать любой красивый и сильный мужчина из семьи с безупречным именем. Дочь богатейшего сенатора, жена наследника императора, первейшая красавица Рима – и вдруг запятнала себя недостойной связью с сыном раба, бывшим погонщиком скота!
Тиберий устало свесил руку и откинул голову на мягкие подушки ложа. Спящий рядом Авл тихо пошевелился. Цезарь резко повернул к нему голову. Безупречный профиль с легкой горбинкой, сладостно изогнутый порочный рот, мягкие каштановые локоны, разметавшиеся по подушке. Адонис! Тиберий отвернулся, не в силах сдержать легкого стона досады. Он стал стар и страшен, запах тела неприятен, как у козла, никакой сильный аромат не в силах заглушить его, и часто легкая брезгливость скользит во взорах его любимца.
На ум пришли уверения Силана, что его дочь слепа в любви к товарищу детских игр и голова ее не кружится от невиданных почестей ее красоте. Так любит она Калигулу или нет, как уверяла его? Долг, обязанность…
А ведь эта девчонка смогла обмануть всех и даже его, обычно столь подозрительного, затуманив голову божественной красотой и сладким голосом сирены. Да, сирена, влекущая дивным пением к погибели! Тиберий не сомневался, что она вывернется из этих тенет, которые глупая Друзилла попыталась на нее набросить. Надо же, всех впутала Клавдилла в свою игру! Все родные Германика участвуют в ее заговоре. И письмо от Друзиллы – не часть ли это сложной и хорошо продуманной интриги? Но Калигула… Участвует ли он в ней? Судя по тому, как он стремительно покинул Капри, вряд ли. Однако Клавдилла не могла не довериться ему. Или он нарочно подкинул это письмо, действуя по заранее намеченному плану?
Тиберий тяжело поднялся с ложа. Невыносимо ныла спина, боль выворачивала распухшие суставы пальцев и мешала согнуть колени. Цезарь стиснул губы и с усилием поднялся, опираясь на длинную палку. Вителлий, потревоженный шумом, тяжело вздохнул во сне и перевернулся на другой бок. Тиберий с завистью посмотрел на его молодое тело, гибкое, полное сил, и поспешно отвернулся, потушив нарастающую вспышку раздражения.
