Легким усилием рук Юния отвела его голову от своего живота и с улыбкой проговорила:
– Сапожок! Ну побудь хоть немного серьезным. Этого просто не может быть. Маленький Гай еще спит.
Они хотели бы еще долго быть друг с другом в это утро, но Калигуле надо было спешить в сенат. Он ласково утешал погрустневшую супругу, обещая приехать сразу после заседания в театр Помпея.
Но Юния недолго пробыла одна после его ухода. Ее покой был нарушен приходом сестер Гая – Ливиллы и Агриппиниллы. Теперь они с мужьями жили во дворце и могли в любое время видеться друг с другом.
С ними была и Энния Невия. Вся эта шумная компания с восторгом и брызгами тут же очутилась рядом с Клавдиллой в бассейне. Какое-то радостное событие взволновало их всех, но они упорно не отвечали на расспросы Клавдиллы, требуя отгадать самой, что же хорошего могло произойти в их многочисленной семье. Ко всему прочему они делали круглые глаза и особенно выделяли слово «многочисленной». И Юния сделала робкую попытку:
– Кажется, кто-то из вас ожидает ребенка.
Ответом были восторженные возгласы и сумасшедший визг.
– Ливилла? Друзилла? Неужели Агриппинилла?
Счастливый блеск глаз все-таки выдал именно ее.
– Агенобарб еще ни о чем не догадывается, – сказала она и неожиданно помрачнела.
– Что случилось? – тревожно спросила Юния.
– Лучше бы я не вспоминала о нем. После того как он вышел из тюрьмы, мы были близки лишь один раз, и боги, видно, благословили нас. Но затем он ни разу не почтил вниманием наше ложе, предпочитая общество Пираллиды. Он проводит у этой гетеры все свободное время, одаривая ее бесчисленными подарками. Один друг мне рассказывал, что он во всеуслышание называет ее супругой. Какую-то девку.
Злые слезы брызнули из глаз Агриппиниллы. Юния в гневе закусила губу и задумалась, пока Ливилла и Энния утешали подругу.
– Будто приворожила его эта блудница, – всхлипнула Агриппинилла и вдруг испуганно вскрикнула.
Тонкая струйка крови текла из прокушенной губы Клавдиллы, черные глаза были наполнены такой яростью, что всем на миг стало не по себе.
– Лучше оставьте меня сейчас одну. Мне надо поразмыслить. Увидимся к полудню в театре Помпея.
Агриппинилла задержалась на выходе, пропустив вперед подруг:
– Не принимай мои слова близко к сердцу. Вижу, ты очень взволнована, моя Юния. Но не стоит отвлекаться на чужие трудности, побереги своего ребенка. Мой Домиций всегда был необуздан и жесток. Может, и к лучшему, если он не появляется в доме. Я никому не признавалась, что тот выкидыш у меня случился после того, как он жестоко избил меня и ударил ногой в живот. Я не люблю, когда меня жалеют. Я и тебя возненавидела поначалу лишь потому, что все сочувствовали мне, когда Агенобарб решил изображать страстно влюбленного Аполлона. Жалкий дурак!
– Иди, сестра, да хранят тебя боги.
Агриппинилла посмотрела в глаза Клавдилле и, вздохнув, ушла. Любовь к Домицию уже покидала ее истерзанное сердце, исстрадавшаяся душа просила покоя, и все ее чувства и забота теперь сосредоточились на ребенке, чья жизнь зародилась благодаря долгожданному благословлению богов.
Пираллида! Об этой гетере судачил весь Рим, смакуя ее бесконечные любовные похождения. Ее дом был самым роскошным на Субуре, уступая только лупанару Лары Варус. Слава о прекрасной гречанке гремела во всех уголках Римской империи. И в богатых дворцах, и в убогих лачугах громко обсуждались ее великолепные выезды, многочисленные рабы, обеды и знатные любовники, которых она с легкостью меняла, равно как наряды и драгоценности. Несчетные золотые, что текли сквозь ее точеные пальцы, подобно воде, будоражили воображение. Но в чем стоило отдать дань Пираллиде – она никогда не разменивалась на любовные связи с бедными и незнатными людьми.
Юния давно была наслышана о вызывающем образе жизни гречанки. До сих пор их интересы не пересекались, если не учитывать того, что изредка кто-то мог сравнить количество золотых, потраченных в ювелирной лавке, или роскошь наряда. И Клавдилла хорошо запоминала те сравнения, что звучали не в ее пользу. Помнила она также и то, что Калигула имел связь с гречанкой еще до приезда невесты, и то, что Гай и Пираллида оба находились в лупанаре Варус во время празднества арвальских братьев уже после свадьбы, но тогда никто не мог с уверенностью сказать, что именно Гай ночевал вместе с гетерой у Лары. Знала, что и Макрон питал к продажной красотке слабость после измены Эннии. Но сегодняшние известия заставили Клавдиллу призадуматься. Агенобарб и Калигула – близкие друзья, а теперь, после смерти Фабия, они сблизились еще больше. Опутав ветреного Домиция, эта Пираллида, скорее всего, подбирается к императору. Всем известно, как она тщеславна и любит деньги. Юния пока уверена в верности супруга, но еще ни один мужчина не отказывался от прелестей гетер, особенно когда врач советует воздерживаться от близости с женой.
«Будто приворожила его эта блудница», – вспомнились слова Агриппиниллы. Неужели?
