Подслушанные подробности этой истории повеселили Ирода, и, чрезвычайно довольный, он отправился далее. Путь его завершился у кованых ворот небольшого дома, увитого побегами плюща и лавра. Мозаичный пес у порога выглядел добродушным, а вместо прикованного раба на маленькой скамеечке сидел миловидный юноша и бренчал на лире. Он приветствовал Агриппу как давнего знакомого и ударил в гонг, изображающий спящего Амура, долгих три раза. По этому знаку дверь отворилась, молоденькая рабыня встретила гостя и провела в атриум. Этот дом еще спал, окутанный дремой, отрешившийся от утренних сует.
– Повелительница моего сердца отдыхает от ночных хлопот? – спросил у служанки Ирод.
– Гости разошлись, когда пропели первые петухи, – ответила рабыня, бесстыдно разглядывая красивого гостя. – Предложить господину вина и легкой закуски?
Ирод кивнул, забавляясь про себя неуклюжей игривостью служанки. Но к чему оскорблять госпожу под ее крышей краткой связью с недостойным созданием?
Воспользовавшись тем, что нахальная девчонка вышла, он скользнул в покои хозяйки. Привратник предупредил бы, если б у госпожи задержался гость.
Полумрак окутывал кубикулу. Все было затянуто нежно-розовыми прозрачными занавесями. Аромат благовоний витал в воздухе, перемешиваясь с запахом роз – любимых цветов госпожи. Ни следа кичливой роскоши, присущей остальным помещениям дома. Лишь Агриппа был посвящен в тайну существования этой кубикулы, где госпожа бывала одна, отдыхая от посещений мужчин.
Ирод залюбовался спящей девушкой. Яркая медь волос, в беспорядке разметавшихся по узорной подушке, поблескивала в неровном свете ночного светильника, не потушенного нерадивой служанкой. Легкая простыня не скрывала плавных изгибов совершенного тела, точеной ручкой спящая нежно прижимала к высокой груди тряпичную куколку, и ее глазки-бусинки недоверчиво смотрели на непрошеного посетителя.
Изящная ножка выскользнула из-под покрова, и Агриппа, не в силах сдержаться при виде столь восхитительного зрелища, осыпал поцелуями маленькие пальчики с розовыми ноготками. И синие глаза, обрамленные полукружьем длинных ресниц, с удивлением распахнулись навстречу новому дню.
– О Венера! – Нежный голос пробудившейся музыкой заполнил кубикулу. – Мой прекрасный любовник! Но ты опоздал согреть мое ложе, хотя я ожидала тебя весь вечер, претерпев пререкания с неуемным Домицием. Этот бешеный вепрь ни за что не хотел оставлять меня, но я настояла, пригрозив лишить своих милостей.
– Срочные дела помешали нам встретиться, и я пришел замолить свою вину, повелительница моего сердца, – вкрадчиво сказал Ирод.
– И не подумаю прощать тебя, ветреник. – Прелестница надула пунцовые губки, отчего они стали походить на бутон розы.
Ирод нетерпеливо приник к ним поцелуем, заглушив запоздалые возражения.
Восхитительная Пираллида по-своему любила красивого Агриппу. Из множества мужчин он один смог затронуть ее сердце, покорив страстной влюбленностью, веселой беззаботностью, тонкой восточной лестью и дорогими подарками. Она знала, что часто была причиной его огромных долгов, он ни в чем не мог отказать ей. Это льстило. Стоило намекнуть, какую красивую безделушку она взяла в долг у ювелира, он мчался оплачивать, не задумываясь о том, что жена и дети сидят без куска хлеба. Даже этот дом, оставленный кем-то ему в наследство, он подарил ей, хотя сам с семьей снимал комнаты в дешевой инсуле. Связь их длилась уже много лет, еще с тех времен, когда неопытной девственницей она переступила порог лупанара Лары Варус, еще далекого от нынешнего процветания. И она до сих пор помнит своего первого мужчину, ей тогда повезло, не в пример многим начинающим гетерам. Этим мужчиной стал для нее красивый Агриппа. Иногда Пираллида задумывалась, как могла сложиться ее жизнь, если б они не встретились. Именно Ирод обучил ее тонким премудростям восточной любви, что заставило Лару поднять цену за красивую гетеру, отдавая лишь тем, кто был богат и знатен, и она никогда не знала грубых объятий плебеев и перегринов с разным цветом кожи. Варус берегла ее для знати, а через несколько лет Агриппа помог ей купить свободу и подарил этот дом, ставший обителью любовных утех. С тех пор она не считала золотых, дождем осыпавших ее. За честь почиталось провести ночь со знаменитой гетерой, и Пираллида усвоила, что нельзя отказывать никому с тугим кошельком, будь он даже стар и уродлив. Лишь для одного Агриппы существовало строгое правило: она не брала с него платы, принимая его визиты в любое время с неизменной лаской и нежностью.
Колесница солнечного бога уже миновала середину неба, когда пресыщенные любовники наконец ослабили страстные объятия.
– Когда придет Домиций? Не хотел бы здесь с ним столкнуться, – сказал Ирод, рассматривая узор на потолке.
– Он не сказал, но, думаю, к вечеру. В базилике на форуме разбирают дело его дальнего родственника, и он сейчас там, – ответила Пираллида, теребя Ирода за бородку.
Он ласково отстранил ее руку:
– Что-то беспокоит тебя, моя прелестница. Доверься, я могу помочь советом или деньгами.
