Рим. Взгляд со стороны полностью

«Первенство, — цитирует Клеман св. Амвросия, — в исповедании, а не в славе, в вере, а не во власти». Изначально роль Рима, харизма Петра, которой он обладает, заключается в том, чтобы заботиться об общении местных церквей, препятствовать их изоляции, помогать в решении сложных вопросов по их просьбе, быть ориентиром, в качестве одной из самых уважаемых апостольских традиций. В течение первых веков Рим не притязал на юрисдикцию над другими церквами, но располагал особым авторитетом как в области догматики, так и церковного устроения. Это служение носило в некотором смысле пророческий характер, и его «Павлово» измерение сохранялось в полной мере.

Со временем, пишет Клеман, Павлова харизма была забыта, а «Петрово служение», т. е. примат стал мыслиться в юридических категориях. Различия в понимании первенства становились все глубже, хотя в течение первого тысячелетия удавалось сохранять равновесие между различными тенденциями и сохранять церковное единство.

Пафос книги Клемана в том, чтобы напомнить нам, что заповедь о единстве является евангельским императивом. Руководствуясь им, католики и православные, являя тем самым пример для прочих христиан, должны приложить усилия, чтобы вернуться к забытым принципам вселенского церковного устройства первого тысячелетия, осознав и устранив те ошибки, которые привели к его нарушению. В частности, вернуться к осознанию подлинного значения кафедры древнего Рима. Усилия эти лежат как в духовной плоскости, так и в плоскости богословия и церковной науки. Они предполагают прежде всего метанойу, предполагают возвращение к евангельским и евхаристическим истокам и возрождение подлинной соборности. Можно сказать, что они превышают чисто человеческие возможности. Однако, «невозможное человеку, возможно Богу».

Характерно, что книга Клемана заканчивается постскриптумом, имеющим подзаголовок «Для общего будущего». И это весьма символично, ибо отнюдь не на путях конфессиональной схоластики, но только в случае «общего будущего» Церковь сможет продолжать свою миссию в постхристианском мире, отвечать на его вызовы и быть подлинным и живым свидетельством грядущего и уже «достигшего нас» царства живого Бога.

Потоиерей Алексий Гостев

Александр Занемонец

Проблема папства, т. е. представление Католической Церкви о вселенском примате Римского Папы, сегодня, конечно же, является одной из самых сложных в рамках экуменического диалога вообще и диалога между католиками и православными в частности. Надежду на позитивные сдвиги в разрешении этого вопроса вселяет недавняя энциклика Иоанна Павла II Ut unum sint, в которой папа предлагает совместно обсудить проблему примата римского епископа. Ответом на это приглашение и является краткое эссэ, ныне предлагаемое читателю. Особенно важен для меня в заданном ракурсе исторический опыт и богословское видение Неразделенной Церкви. Затем я рассмотрю различные пути эволюции христианского Запада и христианского Востока и в заключении постараюсь сформулировать то, что вопреки этим различиям делает возможным и необходимым достижение нашего единства.

Для христиан первых веков, как прекрасно показали Николай Афанасьев и Иоанн Зизиулас, не существовало экклезиологии как таковой. Несмотря на угрожавшие христианам тогда, как и во все времена, грех и предательство, Церковь в своей глубине переживалась как опыт сопричастности таинственному триединому бытию Сына, Духа и Отца, который является источником и основанием троичного общения.