Дверца в комнату открылась и внутрь вошёл амбалического вида «колхозник» в подобающей ему одежде. Собственно говоря подобных людей да в такой одежде я никогда не видел, в прочем, и не ожидал увидеть в «посольстве». Когда эта груда «коммунистического труда» переваливалась с ноги на ногу, можно было подумать, что в полу «вырастет» дырка, а со стен полетит штукатурка (которой, между прочим, не было — их заменяли шикарные обои).
Добравшись до середины помещения, чудо 20-ого века, разжав уста, произнесло: «Прибыл босс».
«Хорошо. Мне только что позвонил Дэвид (очевидно правая рука Анастоцци). Сказал, что у тебя есть план».
«Это так».
«Рассказывай».
«Насколько я понял, трём субъектам необходимо выбраться из города, и как можно скорее».
«Всё правильно ты понял».
«Поскольку поверхность перекрыта полицией, я предлагаю выйти через канализацию…»
Зрачки Вычико резко расширились: «Твоя идея — полная… (снова мат)».
«Но босс…»
«Идея твоя… (опять мат)».
«Канализация выходит к Бруклинскому мосту…»
«Слушай, ты чё… (мат вошёл в ритм)».
«Подожди, Лучано. — влез я в чужой мат. — По-моему это неплохое предложение».
Анастоцци немного успокоился, но всё равно продолжал матюкаться.
«Значит, ты предлагаешь выйти через канализацию к подножию Бруклинского моста, а затем пересечь Ист-Ривер?»
«Совершенно верно».
«Да всё это сказки», — превысил голос Сицилийский мастер мата.
«Я сказал: подожди, Лучано. Допустим, мы пересечём Ист-Ривер, что дальше?»
«Это уж я не знаю…»
«Да, ты не знаешь ни…» — продолжал надрываться Вычико.
«Ладно, я придумал кое-что…» — задумался я.
«Что ты там ещё придумал?»
«Ничего особенного… В общем, скажи своим ребятам, что бы ждали нас завтра на трёх машинах с 22 вечера».
«Почему завтра?»
«Хочу поспать».
«А почему на трёх?» — вмещался «Молния».
«Для меня, тебя и колх…»
«Я не поползу в кучах дерьма».
«На поверхности опасно. Копы с федарастами наверняка пялятся на мосты через реку во все глаза».
«Я полечу на вертолёте».
«Я думаю, что они проследят за всеми запросами на заказ вертолётов и что-нибудь предпримут, так что не думай, что идея Бросмана чем-то безопаснее».
«Я знаю, но в любом случае мне не грозит смертная казнь».
«Дело твоё… — я развернулся к Фармеру. — А ты, пока я сплю, приготовь чертежи туннелей… Да, кстати, может быть, под Ист-Ривером есть какие-то коммуникации и на не придётся плыть…»
«Они есть, я это знаю, но там придётся лезть по шею в говне».
«Ну, ладно, посмотрим, но сначала мне нужно поспать, выползаем завтра в 21:00».
20 августа 20:34
«Вот, мы пройдём здесь, потом здесь и выйдем сюда. — объяснял мне колхозник. — Куда пойдём дальше — на ваше усмотрение…»
«Значит, говоришь, в коммуникациях под Ист-Ривер говна по шею?»
«Да».
Я посмотрел на него, он был выше меня на голову: «По твою шею?»
«Да».
«То есть мне там придётся плавать?»
«Наверно».
«В таком случае придётся плыть поверху».
«Ваше дело, но знаете, хоть я давно и часто лазаю по канализации и уже привык к вони, особого удовольствия от этого не получаю…»
«Да у меня тоже работа не сахар, так что делай, что говорят, а теперь я пойду переоденусь, а ты жди у люка».
«Хорошо».
Я пошёл в специально отведённую комнату и начал перевоплощение из шикарно одетого мужчины в рядового работника службы газа. Первым пошёл под откос плащ, за ним брюки. После пришлось снять механизм с МСП «Гроза» и положить в водонепромокаемую сумку, далее туда же пошли все атрибуты моего «незаметного» чемодана, кроме ноутбука и паспортов (с собой у меня был только один паспорт, сделанный сразу после моего освобождения, остальные взорвались вместе с другим дипломатом перед тем, как меня отловили). Затем, сняв рубашку, я натянул приготовленный для меня костюм и сунул бывшую одежду во всё ту же сумку.
Когда Фармер увидел меня, чуть было не провалился в свой любимый люк в подземном гараже нашего «посольства»: «А я думал, что вы в своём костюмчике полезете, мистер…»
«Зови меня просто Джо», — почему я выбрал именно это имя в этот раз, сам не знаю.
«Пол, очень приятно», — мы пожали друг другу руки и полезли в говно.
Не успев спустится на дно, я ощутил такую вонищу, что чуть не блеванул.
Было очень темно, но банановые шкурки, остатки от прокладок и памперсов, расплывшуюся вату, разноцветные куски бумаги и так далее, а также, разумеется само говно, можно было разглядеть без особого труда.
Колхозник зажёг фонарик, я тоже. После Фармер привязал меня верёвкой к себе, махнул мне рукой в сторону большой темени впереди и «вошёл в свой собственный бизнес», а следом и товарищ Фауст.
Мы шли несколько минут, когда Пол завернул направо и на мгновение лучик его «светлячка» полностью исчез за углом (меня удивило, то что свет ни капли не распространился на ближайшую территорию, так что казалось, что я иду там один), а канат натянулся и начал дёргать.
Я подошёл к концу угла и увидел там колхозника, идущего уже на таком расстоянии, которое моё тело преодолевало примерно в два раза дольше, чем это сделал его.
«Ну, и говно. — подумал я. — Наш гид разогнался, забыв про туристов…»
