LXXXIV. Когда же консулы жребием распределили войска между собой, как у них заведено, то войско, предназначенное для помощи союзникам, получил Цезон Фабий, а Луций с другим пошел против города анциатов. Оказавшись вблизи границ и заметив вражеские войска, он тогда устроил лагерь на холме напротив них, и, хотя в следующие дни враги часто выходили на равнину и вызывали его на битву, Луций вывел свою армию, когда посчитал, что наступил подходящий срок. И прежде чем вступить в рукопашный бой, он долго призывал и ободрял бойцов, затем приказал подать сигнал к сражению, и воины, издав обычный боевой клич, в сомкнутом строю по манипулам[968] и центуриям начали битву. 2. А когда они израсходовали копья и дротики, а также все имевшиеся метательные снаряды, то, обнажив мечи, схватываются друг с другом, каждый обладая равной отвагой и рвением в бою. И способ ведения боя, как я и ранее говорил[969], был у них схожим, и не давали преимущества ни мастерство и боевой опыт римлян, благодаря которым они много раз побеждали, ни их выносливость и терпение в трудах, закаленные во многих битвах, ибо то же самое имелось и у врагов, с тех пор как главнокомандующим у них побывал Марций, не самый безвестный полководец среди римлян. Так вот, обе стороны выдерживали натиск, не уступая позиции, на которые встали с самого начала. 3. Затем понемногу вольски начали отходить с соблюдением порядка и строя, давая отпор римлянам. Но это была военная хитрость, чтобы разорвать ряды римлян и самим оказаться на более высоком месте.
LXXXV. Римляне же, подумав, что вольски обращаются в бегство, стали преследовать отходящих шагом врагов, сами также двигаясь организованно, но когда увидели, что те начали отступать к лагерю бегом, то и сами погнались поспешно и беспорядочно. И даже последние, охраняющие тыл, центурии принялись снимать доспехи с трупов, как будто уже победили врагов, и приступили к разграблению округи. 2. Заметив это, те вольски, кто изобразил притворное бегство, развернулись и встали, когда приблизились к укреплениям лагеря, а те, кто был оставлен в нем, открыли ворота и выбежали все вместе во многих местах. И сражение у них принимает иной оборот, ибо преследователи обратились в бегство, а беглецы стали преследовать. В нем, конечно же, погибают многие доблестные римляне, теснимые вниз по наклонной местности и окруженные более многочисленными врагами. 3. Схожее с этим испытывали и те, кто, принявшись снимать вражеские доспехи и грабить, был лишен возможности отступить организованно и строем, ибо и они, застигнутые противником, были частью убиты, а частью взяты в плен. А те из них и из числа сброшенных с возвышенности, которые спаслись, получив на исходе дня помощь от всадников, все вернулись в лагерь. И, вероятно, от полного разгрома римлян уберегли сильная буря, обрушившаяся с небес, и тьма, какая бывает при густых туманах, что внушило врагам страх перед дальнейшим преследованием, поскольку они не могли далеко видеть. 4. А следующей ночью, подняв войско, консул увел его тихо и в строю, стараясь остаться незамеченным для врагов, и поздним вечером разбил лагерь около города, называемого Лонгула, выбрав холм, пригодный для отражения нападающих. Оставаясь там, он старался лечением вернуть в строй тех, кто страдал от ран, и подбадривал, утешая, воинов, удрученных неожиданным позором поражения.
