— Ах да, конечно! Тот самый. Но я продал его недавно одному ученому из Эфеса.
— Жаль, — вздохнул Локи. — Очень хотелось бы изучить этот подход к проблеме самопожертвования в алхимии.
Когда Локи ушел, Дамаск был уверен, что действительно торговал таким трактатом, и начал рассказывать об этом другим покупателям.
Но самая сложная работа ждала впереди. Нужно было воздействовать на людей, близких к Криду, чтобы нужная информация дошла до него из доверенных источников.
Локи принял облик раба и проник на виллу Корнелия. В доме царило обычное оживление — слуги готовились к вечерней трапезе, садовники ухаживали за растениями. Бог-хитрец незаметно перемещался по зданию, оставляя в разумах обитателей нужные мысли.
Повару он внушил странный сон о древнем египетском жреце, который превратился в золото, чтобы создать эликсир бессмертия для фараона. Садовнику — воспоминание о рассказе деда про колдуна, отдавшего жизнь за власть над металлами. Каждое внушение было мелким, незначительным, но вместе они создавали атмосферу, в которой идея самопожертвования казалась естественной частью алхимических практик.
Особое внимание Локи уделил греческому алхимику Марку. Этот человек проводил с Кридом больше всего времени и мог оказать на него значительное влияние. Проникнуть в разум Марка было сложнее — грек находился под защитой ауры северянина, но Локи нашел способ.
Он дождался, когда Марк вышел из дома по делам, и перехватил его на улице, приняв облик случайного прохожего.
— Извините, не подскажете, где здесь лавка Дамаска? — вежливо спросил Локи.
— Там, за углом, — ответил Марк, указывая направление.
— Спасибо. Кстати, вы не алхимик случайно? — с видимым любопытством поинтересовался Локи. — У вас на руках следы от работы с металлами.
Марк гордо выпрямился:
— Да, изучаю алхимическое искусство.
— Удивительно! — воскликнул Локи. — А как вы относитесь к теории жертвенного камня?
— К какой? — удивился Марк.
— Ну, к идее о том, что истинный философский камень можно создать, только принеся в жертву что-то самое ценное. Обычно — собственную жизнь, — Локи говорил так, словно это была общеизвестная концепция.
— Не слышал о такой теории, — признался Марк.
— Странно, — изобразил удивление Локи. — Я думал, все серьезные алхимики знают о принципе великой жертвы. Ведь превращение невозможно без равноценного обмена.
Он оставил эту мысль в воздухе и удалился, оставив Марка размышлять над услышанным.
Следующие дни Локи провел, методично обрабатывая все окружение Крида. Он внушал торговцам на рынке разговоры о древних ритуалах самопожертвования. Заставлял уличных ораторов упоминать в своих речах легенды о героях, отдавших жизнь ради великих свершений. Даже детским играм он придавал соответствующий оттенок — малыши вдруг начинали играть в «алхимика, который стал золотом».
Постепенно весь район погрузился в атмосферу, где идея жертвенного превращения витала в воздухе. Куда бы ни пошел Крид, где бы ни остановился — везде он слышал обрывки разговоров, намеки, истории, которые так или иначе касались самопожертвования ради алхимических целей.
Но венцом работы стало воздействие на самого Корнелия. Патриций был ключевой фигурой — его мнение Крид мог бы счесть авторитетным.
Локи дождался, когда Корнелий отправился в термы, и последовал за ним. В банях он принял облик александрийского философа и завязал беседу о древних мистериях.
— Скажите, достопочтенный Луций, — спросил Локи во время массажа, — как вы относитесь к учению о трансформации через самопожертвование?
— В каком смысле? — поинтересовался патриций.
— Древние мудрецы учили, что любое великое превращение требует от мага отдать часть себя, — объяснил Локи. — В алхимии это означает, что создатель философского камня должен влить в него собственную жизненную силу.
— Интересная теория, — задумчиво произнес Корнелий. — А это не опасно?
— Конечно опасно, — согласился Локи. — Но разве великие свершения возможны без риска? Посмотрите на героев древности — все они чем-то жертвовали ради славы.
Беседа продолжалась около часа, и Локи незаметно внушил патрицию мысль о том, что истинный алхимик должен быть готов пожертвовать всем ради своего искусства.
К концу недели работа была завершена. Локи создал вокруг Крида информационное поле, пропитанное идеями о жертвенной алхимии. Северянин не мог сделать ни шагу, не столкнувшись с намеками на необходимость самопожертвования ради создания философского камня.
Самое главное — все эти идеи приходили из разных источников и выглядели как независимые свидетельства древней традиции. Крид не мог заподозрить координированную кампанию, потому что каждый носитель информации искренне верил в то, что говорил.
Локи наблюдал из укрытия, как северянин все чаще задумывается, слушая очередную историю о самопожертвовании. Видел, как тот перечитывает найденные тексты, ища в них подтверждение услышанного. Чувствовал, как в разуме Крида зреет мысль о том, что для создания истинного философского камня он должен будет отдать собственную жизнь.
«Идеально», — думал бог-хитрец, любуясь результатами своей работы.
