За ним следовал легион — пять тысяч закалённых в галльских войнах ветеранов, возвращавшихся домой с богатой добычей. Они должны были войти в Рим с триумфом, под ликующие крики толпы, под звуки труб и грохот колесниц. Но вместо праздника их встречала тишина и дым.
Чем ближе они подъезжали к городу, тем отчётливее Цезарь понимал — что-то ужасное произошло в его отсутствие. Дороги, обычно полные торговцев и путешественников, были пусты. Пригородные виллы стояли безмолвно, словно покинутые жителями. А запах в воздухе становился всё сильнее — смесь смерти, магии и чего-то ещё, чего диктатор не мог определить.
Первые тела они нашли у городских ворот. Стражники лежали на своих постах, но это не было похоже на резню. Никаких ран, никаких следов борьбы. Они просто… лежали, словно внезапно уснули и больше не проснулись. Кожа была сухой, почти мумифицированной, а лица застыли в выражении удивления.
— Чума? — предположил центурион Луций Ворен, один из самых опытных офицеров Цезаря.
— Нет, — покачал головой диктатор, спешиваясь и подходя к ближайшему телу. — При чуме не бывает таких… изменений.
Он не сказал вслух, что это не похоже ни на одну известную болезнь. Тела выглядели так, словно из них высосали саму жизнь, оставив только пустые оболочки.
Легион вошёл в Рим, и с каждым шагом ужас диктатора нарастал. Улицы были заполнены мёртвыми — мужчинами, женщинами, детьми, рабами, патрициями. Все в одинаковом состоянии, все с тем же выражением внезапного удивления на лицах. Словно смерть пришла мгновенно и одновременно ко всем жителям великого города.
— Боги милостивые, — прошептал кто-то из легионеров.
Цезарь оглянулся и увидел, что его закалённые воины — люди, прошедшие сквозь самые кровавые битвы Галлии — смотрят вокруг с плохо скрываемым ужасом. Некоторые хватались за амулеты, другие шептали молитвы. Паника могла охватить легион в любой момент.
— Центурионы! — резко скомандовал диктатор. — Построить людей в колонны. Никто не отходит от строя. Это болезнь, а не проклятие. Держите дисциплину!
Но сам Цезарь знал, что это была не болезнь. За свою жизнь он видел последствия чумы, тифа, лихорадки. Это было нечто иное — нечто сверхъестественное.
Легион двинулся к центру города, к Форуму, и картина не менялась. Торговцы лежали у своих лавок, сенаторы — у входа в Курию, жрецы — у алтарей храмов. Все мёртвы, все в одинаковом состоянии.
«Миллион человек, — думал Цезарь, с трудом осознавая масштаб катастрофы. — Целый миллион жителей Рима мёртв. Как такое возможно?»
И тут он вспомнил о Корнелии и его алхимиках. О том предупреждении, которое он дал патрицию несколько недель назад. О философском камне и северянине, который искал смерть.
«Крид», — с ужасом понял диктатор. — «Этот проклятый бессмертный что-то сделал».
Он повернул коня в сторону виллы Корнелия, находившейся на Авентинском холме. Легион последовал за ним, прокладывая путь между телами, которые устилали улицы, как опавшие листья.
Вилла Корнелия была разрушена. Не огнём, не осадными орудиями — словно её разорвало изнутри каким-то невероятным взрывом. Мраморные колонны лежали обломками, стены растрескались, а от подземной лаборатории остался только зияющий кратер.
Цезарь спустился в то, что когда-то было лабораторией алхимиков. На дне кратера он нашёл два тела — мумифицированные останки, которые когда-то были людьми. Одного он не узнал — высокий, светловолосый. Видимо, это был северянин Крид. Второго опознать было проще — греческие черты лица, характерное строение тела. Марк, алхимик.
«Они сделали это, — понял диктатор. — Они создали свой проклятый философский камень, и он уничтожил весь Рим».
Но понимание причин катастрофы не решало главной проблемы — что делать дальше. Цезарь правил империей, в которой внезапно исчезла столица. Миллион человек, включая большую часть сената, патрициев, жрецов и чиновников, были мертвы. А за пределами Рима находились легионы, провинции, союзники и враги, которые рано или поздно узнают о случившемся.
«Если правда выйдет наружу, — размышлял диктатор, стоя среди руин лаборатории, — империя развалится за считанные дни. Легионы начнут борьбу за власть, провинции объявят независимость, а варвары ринутся грабить беззащитные города».
Нужна была ложь. Убедительная, простая ложь, которую примут все — от легионеров до сенаторов в провинциях.
Цезарь поднялся из кратера и приказал легионерам сжечь останки алхимиков. Никаких следов их деятельности не должно было остаться. Затем он собрал всех центурионов для срочного совещания.
— Слушайте внимательно, — начал он, глядя в глаза своим офицерам. — То, что произошло в Риме, — это чума. Самая страшная чума в истории человечества. Её принесли кочевники из дальних земель — скифы или сарматы, не важно. Болезнь распространилась с невероятной скоростью и унесла жизни почти всех жителей города.
Центурионы переглянулись. Некоторые кивали — эта версия была разумной и объясняла увиденное. Другие смотрели скептически, но молчали.
