28. В то время как все это происходило, Цезарь, собрав сенат и так называемых всадников, сказал им следующее: «Я хорошо знаю, что партия Луция подозревает меня в слабости или трусости за то, что я не выступаю против них; эти обвинения будут высказываться и теперь, потому что я вас собрал. Но моя сила заключается в той части войска, которая вместе со мной терпит обиды, будучи лишаема Луцием земельных наделов, сильна и остальная часть, да и все прочее у меня представляет силу — кроме одной только моей решимости вести борьбу. Ведь неприятно мне вести внутренние войны без крайней к тому необходимости, неприятно употреблять оставшихся в живых граждан для борьбы друг против друга, особенно потому, что эта война не будет только слышна нам из Македонии или Фракии, а разыграется в самой Италии; чего только, не говоря об убитых мужах, не придется испытать Италии, если она станет ареной нашей войны! Вот почему я и колеблюсь; и теперь еще раз я заявляю, что ни я ничем не обидел Антония, ни сам я не испытал от Антония никакой обиды. К вам я взываю, чтобы вы ради себя самих выступили с порицанием партии Луция и добились ее примирения со мной. А если они и теперь не послушаются, тогда я тотчас же покажу им, что то, что я делал до сих пор, было вызвано благоразумием, а не трусостью; вас я прошу быть свидетелями моих слов и перед самими собой и перед Антонием и прошу вас объединиться против дерзости Луция».
29. Так сказал Цезарь. Из числа собравшихся некоторые опять поехали в Пренесте. Но Луций сказал им, что обе стороны зашли в своих действиях уже слишком далеко и что Цезарь неискренен, так как он только что послал в Брундизий легион препятствовать Антонию возвратиться. Маний, в свою очередь, показал и письмо от Антония — подлинное или подложное, — где тот предписывал воевать, если кто-либо будет умалять его достоинство. Когда делегаты сената спросили, умалял ли кто-нибудь достоинство Антония, и призывали его к суду за эти слова, Маний еще много хитро говорил, пока, наконец они не ушли, ничего не добившись. К Цезарю, для сообщения ему полученного ответа, они не пошли — потому ли, что каждый сообщил ему об этом лично, или по другим соображениям, или под влиянием стыда. Итак, война началась. Цезарь выступил в поход, оставив для охраны Рима Лепида с двумя легионами. Большинство знати ясно показало тогда свою неудовлетворенность властью триумвиров и перешло на сторону Луция.
30. В основном течение войны было следующее. Два легиона Луция, находившиеся у Альбы, восстали и, прогнав начальников, отпали от него. И Цезарь и Луций поспешно шли к легионам; Луций опередил Цезаря и вновь привлек легионы на свою сторону многочисленными денежными подарками и щедрыми обещаниями. Когда Фурний вел Луцию еще другое войско, Цезарь напал на арьергард последнего; за Фурнием, бежавшим на холм, а оттуда ночью перебравшимся в дружественный ему город Сентию, Цезарь ночью не решился следовать, опасаясь засады; он осадил днем Сентию вместе с лагерем Фурния. В это время Луций, спеша в Рим, послал туда вперед три отряда, которые ночью вступили тайно в город; сам он последовал за ними с многочисленным войском, конницей и гладиаторами. Так как Ноний, охранявший городские ворота, впустил его и передал подчиненное ему войско, то Лепид бежал к Цезарю. Луций держал перед римским народом речь, в которой говорил, что Цезарь и Лепид тотчас же потерпят наказание за захват власти, брат же его Антоний добровольно сложит с себя власть триумвира, заменив эту противозаконную тиранию консульской властью, властью законнейшей и установленной обычаями предков.
31. Таково было содержание речи Луция. При общей радости собравшихся, которые считали, что пришел уже конец власти триумвиров, он был провозглашен народом императором для войны против Цезаря; войско свое он пополнил из колониальных городов Антония, самые города укрепил. Города эти были дружественно настроены по отношению к Антонию; но в это время квестор Антония Барбатий, не поладивший из-за чего-то с Антонием и в результате этого отосланный им, сказал на задаваемые ему вопросы, что Антоний сердит на ведущих войну с Цезарем, так как тем самым они действуют против общей их власти. Вследствие этого некоторые, не подозревая, что Барбатий лжет, перешли от Луция к Цезарю. Луций двинулся навстречу Сальвидиену, шедшему к Цезарю с большим войском из Галлии. Вслед за Сальвидиеном шли Азиний и Вентидий, полководцы Антония, мешая Сальвидиену подвигаться вперед. Тогда Агриппа, близкий друг Цезаря, боясь, чтобы Сальвидиен не оказался окруженным, захватил Сутрий, местечко, которым дорожил Луций; Агриппа рассчитывал, что таким путем он отвлечет внимание Луция от Сальвидиена на себя и что затем Сальвидиен окажет ему помощь, явившись вслед за Луцием. Все и произошло так, как предполагал Агриппа; Луций, потерпев неудачу в своих замыслах, отправился к Азинию и Вентидию, причем ему мешали Сальвидиен и Агриппа, выжидавшие момента, когда они смогут захватить его в ущелье.
