IV. 19. Узнав об этом уже ночью от каких-то номадов, Массанасса передал это Сципиону. Последний испугался и опасался, что войско, разделенное у него на много частей, окажется всюду слабейшим. Поэтому тотчас же ночью он созвал на совещание начальников, и, так как все затруднялись, он после долгого раздумья сказал: «Нам нужны, о друзья, смелость и быстрота, и отчаянная битва. Предупредим врагов, напав на них. Сколько выгод мы из этого извлечем, вы уже сами поймете. Их поразит неожиданность нашего появления и самая невероятность поступка, что мы, будучи малочисленное их, нападаем первыми; мы будем оперировать не разбитым на многие части войском, но собранным вместе, и поведем его не на всех врагов сразу, но на тех, кого мы выберем первыми. Каждый из них стоит сам по себе; и мы будем, сражаясь с ними по частям, равны им по численности, смелостью же и счастьем мы превосходим их. И если бог даст нам одолеть первых, к остальным мы сможем отнестись с презрением. На кого же из них прежде всего надо напасть, какое время и какой будет способ нападения, если вам угодно, я скажу вам свое мнение».
20. Когда все согласно просили его об этом, он сказал: «Что касается времени, то надо действовать тотчас после этого совещания, пока еще ночь, когда и наше нападение будет для врагов страшнее, когда у них ничего не будет готово и когда никто из их союзников не сможет им помочь в темноте. Только так предупредим мы их планы, поскольку нам известно, что на следующий день они нападут на нас. У них три лагеря, корабли далеко, и нельзя ночью нападать на корабли, Гасдрубал же и Сифакс недалеко друг от друга. Из этих двоих Гасдрубал является главой войны, Сифакс же ночью не решится ни на какой труд, как варвар, изнеженный и полный страха. Итак, мы нападем на Гасдрубала со всем войском; этому вот Массанассе поручим устроить засаду против Сифакса, если бы тот все же сверх ожидания вышел из лагеря. Мы, пехотинцы, направимся к валу Гасдрубала и, окружив его, нападем со всех сторон с доброй надеждой и со стремительной смелостью: настоящие обстоятельства требуют более всего этих двух качеств. Всадников (ведь, пока еще ночь, ими пользоваться нельзя), я пошлю вперед окружить лагерь врагов на более далеком расстоянии, чтобы, если мы уступим силе, они приняли и прикрыли нас и мы могли прибегнуть к их дружеской помощи, если же мы одолеем, преследовали бы их выбегающих и приканчивали их».
21. Сказав это и распустив начальников для вооружения войска, он сам стал приносить жертвы Смелости и Страху[848], чтобы ничто, как это бывает ночью, не навело паники на его войско, но чтобы войско у него выказало возможно большую храбрость. Приблизительно в третью стражу[849] он дал знак к выступлению приглушенным звуком труб, и столь значительное войско стало двигаться в глубоком молчании, пока всадники не окружили врагов, а пехотинцы не подошли к их рву. Тогда со смешанным криком, затрубив одновременно во все трубы и рожки для устрашения врагов, они столкнули сторожей со сторожевых постов, стали засыпать ров и вытаскивать столбы лагерной ограды. Самые смелые, прорвавшись вперед, подожгли несколько палаток. Ливийцы, пораженные страхом, вскакивали со сна, хватались за оружие и беспорядочно неслись строиться в ряды; из-за шума они не слушали приказаний, да и сам полководец не знал точно, что происходит. Между тем их, вскочивших на ноги, еще вооружавшихся и приведенных в смятение, римляне захватывали, поджигали еще большее число палаток и бывших на ногах убивали. Для ливийцев же крик врагов, их вид и действия были очень страшны, как это бывает ночью и вследствие неведения происходящего бедствия. Считая, что лагерь взят, страшась огня подожженных палаток, они сами выбегали из них и устремлялись на равнину, как в более безопасное место; отсюда вразброд, как кому удавалось, они разбегались в беспорядке и, натыкаясь на римских всадников, которые стояли вокруг лагеря, погибали.
22. Сифакс, еще ночью услыхав крик и увидев огонь, не вышел из лагеря, послал некоторых из всадников помочь Гасдрубалу; однако Массанасса, внезапно напав на них, произвел большое избиение. С наступлением дня, узнав, что Гасдрубал уже бежал, что из его войска одни погибли, другие взяты в плен врагами, а остальные рассеялись, и что римляне владеют его лагерем со всем снаряжением, Сифакс снялся с лагеря, бросившись бежать в смятении внутрь страны и оставив все, полагая, что тотчас после преследования карфагенян Сципион явится, чтобы напасть на него. Поэтому и его лагерь со всем снаряжением, в нем находившимся, захватил Массанасса.
