Он заметил бывшего тамбурмажора среди большой толпы, которая старалась вырвать из его рук почти задушенного им человека. Да, это был он, тамбурмажор гренадер, его наставник в армии Рейна и Мозеля, его спаситель в Данциге, преданный управляющий герцогини Лефевр. Но что произошло с ним здесь?
Узнав голос Анрио, ла Виолетт отпустил человека, которого душил за горло, и сделал шаг вперед, чтобы подойти к своему ученику. Ведь он не видел его с того дня, когда в замке Комбо внезапно не состоялась свадьба.
Атакованный им человек, почувствовав себя на свободе, хотел удрать. Но ла Виолетт немедленно придержал его, схватив край его балахона.
Это был один из артистов фарса, который был разыгран на сцене кафе. Вид его был самый несчастный. Одна из бакенбард съехала на сторону, другая отклеилась совершенно. Шляпа была сброшена на пол, красный жилет расстегнут. Во время борьбы с ла Виолеттом его парик съехал набок. Он весь дрожал, и даже под гримом его лицо поражало бледностью.
Теперь, без парика, без бакенбард, он являлся в своем естественном виде, и всем присутствующим, равно как и Анрио, невольно бросилось в глаза поразительное сходство этого гаера с Наполеоном.
– Но ведь это император! – закричали все вокруг них.
– Да, этот негодяй позволил себе украсть у нашего императора его августейшее лицо! – воскликнул ла Виолетт с комическим негодованием. – Ну, если бы он украл только это!
– Я не красть! Я артист! Я, Самуил Баркер, английский подданный! – прорычал лже-Наполеон, стараясь избавиться от слишком тесных объятий ла Виолетта и пытаясь обрести поддержку среди зрителей.
– Ты вор! – с силой продолжал тамбурмажор. – Представьте себе, полковник, – обратился он к Анрио, как будто это был единственный человек среди всех посетителей, кому стоило давать какие бы то ни было объяснения, – представьте себе, я подобрал эту обезьяну однажды ночью в замке Комбо!
– Сядьте! Сядьте! – кричали отдаленные зрители, недовольные тем, что повскакивавшие со своих мест закрывали от них эту неожиданную сцену.
Не обращая внимания на поднявшийся крик, ла Виолетт продолжал:
– Обходя дозором парк, я набрел на этого рябчика, который сновал по парку. Он собрался напасть на меня, но я лягнул его ногой так, что он отлетел от меня к черту. Подхожу – он лежит в траве и стонет! Я поднял его – ведь я нисколько не сердился на него, – взял к себе, ухаживал за ним, словом, поставил его на ноги. Знаете ли, чем этот негодяй отплатил мне за мою заботу и гостеприимство? В один прекрасный день он скрылся и унес мое платье, немного денег и крест Почетного легиона, пожалованный мне самим императором! Он скрылся, не оставив мне своего адреса. Но, по счастью, один из кучеров герцогини сообщил мне, что видел его в этих краях, в Пале-Рояле. Я сейчас же отправился сюда, осмотрел все балаганы и нашел негодяя здесь; ну, я уж не мог удержаться, чтобы не всыпать ему как следует! Вот и все, полковник!
Аудитория хохотала от чистого сердца. Вдруг около двери послышались мерный стук шагов и бряцанье оружия. Появились четыре солдата под предводительством капрала, позванные с ближайшего полицейского поста. Капрал сказал Самуилу Баркеру:
– Следуйте за нами, да поскорей!
Баркер, дрожа от страха, отправился под эскортом четырех стражей.
– Вы обвиняете его в воровстве, так пожалуйте за нами в участок! – обратился капрал к ла Виолетту.
Солдаты ушли, уводя с собой арестованного. Ла Виолетт шел сзади, объясняя капралу, в чем дело.
Когда процессия вышла в сад, Анрио, издали следивший за маленьким отрядом, подошел к капралу и назвал себя.
– Отдайте мне этого субъекта, мне необходимо допросить его, – сказал он. – Если он нужен вам, то мы с ла Виолеттом доставим вам его по назначению!
Капрал задумался на мгновение, но чин полковника заставил его повиноваться. Поэтому он удовольствовался тем, что спросил у ла Виолетта:
– Вы берете жалобу назад?
– Беру! – величественно ответил тот по знаку Анрио.
– В таком случае пол-оборота налево! – скомандовал капрал.
Стража освободила дрожавшего Самуила Баркера, который очутился между ла Виолеттом и Анрио, пытливо всматривавшимся в него.
– Значит, этот субъект обокрал тебя? – спросил Анрио ла Виолетта. – А ты принял его у себя, в замке?
– Да уж сделал эту глупость, полковник! – ответил ла Виолетт. – Что поделаешь – слабость может одолеть всякого. Ведь я серьезно повредил ему физиономию, а потом сжалился. Да и в сущности я против него ничего не имел; я сам был виноват, поскольку ударил его так сильно. А он в благодарность за гостеприимство обокрал меня! Смотри, разбойник, лучше отдай крест добром, а то тебе придется дорого заплатить!
И ла Виолетт заключил фразу таким ударом по плечу, что несчастный Сам очутился на коленях.
– За добро часто платят злом, милый ла Виолетт! – ответил Анрио. – Но ты не сказал мне, каким образом этот субъект очутился ночью в парке Комбо? Что ему там было нужно?
