Второе. Кто сказал, что это мы, мужики, выбираем себе женщину? Чушь! Правда, я и сам так думал до сегодняшнего дня. В Москве в хороший солнечный день я мыл свои зеленые «Жигули» до атласного блеска, сажал в машину нарядно одетую трехлетнюю Асю, и мы с ней отправлялись по городу «искать принцессу». Мы медленно ехали вдоль тротуара по проспекту Мира, потом по Садовому кольцу, потом по улице Горького, Тверскому бульвару и Новому Арбату. Девушки разных статей и достоинств встречались нам на этом прекрасном пути. Блондинки, шатенки, брюнетки. Высокие и не очень. Тоненькие и пышные, с формами и без таковых. Но мы не спешили, мы были очень разборчивы, и не столько я, сколько Ася. Я говорил:
– Ася, как ты думаешь, это принцесса?
– Давай посмотрим, – отвечала Ася, с раннего детства она ко всему подходит очень ответственно.
Я чуть прибавлял газ, мы обгоняли кандидатку, Ася смотрела на нее из окна машины и говорила:
– Нет, это не принцесса.
– Почему?! Смотри, какие ноги! А фигура! Кукла!
– Нет, дядя Вадик, у нее злые глаза.
Я вздыхал, и мы ехали дальше.
Ася браковала такие кадры!
Но зато уж если она говорила «да, это принцесса!», то это было нечто совершенно сногсшибательное! Какие там куклы?! Разве куклы с их лупоглазой пластиковой красотой могут быть принцессами? Ася выбирала сиятельную русскую Одри Хепберн, Белоснежку и Аленушку с ногами Ларисы Лужиной и походкой Ларисы Удовиченко. Я заезжал чуть вперед, выходил из машины и говорил:
– Девушка, извините, ради Бога! Моя племянница хочет с вами познакомиться, она говорит, что вы настоящая принцесса.
«Принцесса» польщенно оглядывалась на Асю, видела эту трехлетнюю фею с бантом и ресницами величиной с пальмовую ветку и подходила к машине:
– Ой, какая прелесть! Как тебя звать, девочка?
Остальное было несложно. Конечно, мы везли принцессу туда, куда она шла, – не могут же настоящие принцессы ходить по улицам пешком, как какие-нибудь простолюдинки! Правда, по дороге чаще всего выяснялось, что туда, куда эта принцесса шла, идти ей совсем не обязательно, а лучше пойти с нами в зоопарк, а потом в ресторан Дома кино на «сыслык» и «молозеное» (так Ася произносила «шашлык» и «мороженое»). А потом… Ну, остальное понятно. И я с гордостью думал, что таким образом я выбирал себе лучших из лучших. Но где они? Почему-то ни одна из этих принцесс не удержалась в моей жизни больше месяца – при всех их сумасшедших достоинствах! И все потому, что это действительно был
Тут я для наглядности просто обязан вспомнить композитора Александра Журбина и его не менее яркую жену Ирину, дочь известного переводчика Льва Гинзбурга. При хорошем застолье Ира любит рассказывать такую историю. Она с юности была светской девушкой с десятками поклонников и собственной машиной «Жигули», которую отец подарил ей на восемнадцатилетие. Они жили в «дворянском гнезде», то есть в самом элитном районе Москвы у метро «Аэропорт», в роскошной писательской квартире, где, как в хорошем светском салоне, собирались лучшие московские женихи – студенты и выпускники МГИМО, Московской консерватории, Бауманки, Авиационного института и т. п. То есть у Иры был широкий выбор. Но однажды кто-то привел к ним первокурсника консерватории – совершенно нищего, в пиджаке с рукавами в отрепках. И, говорит Ира, «когда он сел к роялю и заиграл, я вдруг маткой почувствовала, что хочу от него ребенка!». С этими словами Ира обычно поворачивается к своему мужу Саше, поднимает за него тост, и они целуются на глазах у всей компании. Да, забыл сказать – у них, конечно, есть замечательный сын…
К чему я это пишу, когда мне некогда даже присесть за машинку?
К тому, что все хорошее в жизни приходит совсем не тогда, когда ты за ним охотишься. Именно теперь, когда мне некогда даже думать о женщинах, я живу в раю.
Уехав в понедельник утром в Прато на работу, Сильвия назавтра вернулась – бастующие итальянцы-рабочие выставили пикеты вокруг фабрики телеаппаратуры и не пускают туда ни своих штрейкбрехеров, ни иностранных «кландистини».
– Наших шильнэ побили! – сказала Сильвия. – Эльжбета поехала в Остию до вашего Баткина, шоб он перевез ее во Францию или Германию…
Так я узнал, что Леня Баткин – красавец из Остии и бывший директор Московского театра лилипутов, которого мне показали месяц назад на рынке «Американо» как легендарного любовника начальницы Московской грузовой таможни Седы Ашидовой, – действительно руководит местной «русско-еврейской мафией» и в багажнике своего белого «мерседеса» нелегально перевозит эмигрантов и «кландистини» из Вены и Мюнхена в Италию и обратно.