Римский сад полностью

«Расслабиться?» — из телевизора донеслись голоса, появилось изображение, и туман в ее голове медленно рассеялся. Младший сержант в полицейском участке… что он ей сказал?

«Синьора, когда вернетесь домой, посмотрите новости».

В прямом эфире прошла пресс-конференция представителей полиции. Все обвинения с Фабрицио сняты.

Свидетельские показания детей были подвергнуты серьезной проверке. Которую не прошли. СМИ широко комментировали новость. Например, вполне обоснованно утверждали, что жители «Римского сада» промыли мозги своим детям: они были настолько убеждены, что в преступлении виноват Фабрицио Манчини, что настроили против него своих собственных детей. В пример приводили тысячи подобных случаев. «Кто-то из родителей неправильно понимает слова своего ребенка. И начинает нервничать понапрасну. Убеждает себя, что за словами сына или дочери скрывается нечто большее. Ребенок, ощущая тревогу родителя, тоже начинает волноваться. И, в свою очередь, убеждает себя, что то, о чем говорит родитель, действительно произошло. Он не выдумывает, а принимает на веру слова взрослого. И как только это случится с одним ребенком, убедить других не составит труда. Так рождается чудовище».

Да. Таких случаев известно много. Но немало и других случаев, когда дети говорили правду. А их не услышали. И не помогли им. «МЫ ТОЧНО УВЕРЕНЫ, ЧТО ВСЕ ИМЕННО ТАК И ПРОИЗОШЛО?????» — написал один пользователь в «Твиттере», крича о заговоре. Что бы Франческа ни думала, сеть уже наполнили оскорбительные высказывания в адрес карабинеров и обвинения их в некомпетентности.

Так вот что имела в виду старший сержант Борги, когда сказала, что преступник определенно на свободе! Возможно, поэтому она так жестко разговаривала с Франческой. Наверное, старший сержант по телефону получила подтверждение, что Фабрицио невиновен, и приняла Франческу за одну из экзальтированных психопаток, которые отправили своих детей на передовую и использовали их как оружие в своей войне.

Оправдан! Ее разум был похож на карусель, и эта карусель вознесла к небу и Франческу, и ее дом, и «Римский сад», и Италию, и Землю, и всю Вселенную — вверх, на невообразимую высоту, в безбрежность пространства. Момент чистого счастья, когда метатель ножей переводит дыхание, вытирает лоб, оглядывается, и ты понимаешь, что трюк завершился. Больше он ничего в тебя не бросит. Он устал или ему все равно. А ты еще жив.

Фабрицио. «Невиновен», — сказал дом.

— Мама, я голодная, — заныла Анджела.

— Конечно, дорогая, я приготовлю тебе что-нибудь поесть.

«Разыщи Фабрицио», — сказал дом.

— Мама, мама, мама, мама! — завопила Эмма.

— Я иду, милая.

«Разыщи Фабрицио, — сказал дом. — Скажи ему, что ты совершила самую большую ошибку в своей жизни».

— Горячо, мама. Подуй! — велела Анджела.

— Конечно, дорогая, подую, — согласилась Франческа. И подула на пасту с соусом, которую приготовила дочери.

«Это твой шанс, — сказал дом. — Иди к нему».

Анджела уронила вилку. Франческа наклонилась поднять.

«Франческа?»

Пока Франческа кормила Анджелу, пока купала Эмму, дом продолжал давить на нее. «Давай, Франческа. Давай, Франческа. Давай, Франческа», — он не замолкал ни на секунду.

Но метатель ножей вернулся. К сожалению, передышка длилась всего несколько минут. «Я все неправильно поняла, дом, — голос Франчески скрипел, будто несмазанные ворота, раздавался вороньим карканьем. — Я ужасный человек. Я ему не поверила. Я поверила им. Он никогда мне этого не простит. Я решила, что он педофил-убийца, верила в это всем сердцем, дом. Я проснулась утром и поверила в это.

Я заснула и поверила в это».

«Что ты, черт возьми, говоришь, Франческа, это невозможно! Невозможно, чтобы ты даже не попыталась!» — стены дома дрожали.

Франческа молчала.

«Что будешь делать? — голос дома звучал умоляюще, впервые в жизни. — Останешься здесь с мужем, в этом логове предательства, в этой чужой жизни? Франческа, я не могу в это поверить. Франческа, только не ты».

«Массимо ошибся, потому что боялся. Жильцы ошиблись, потому что боялись. Единственный, кто не должен был ошибаться, это я. У меня нет оправданий. И я бросила его».

«Что ты говоришь, жильцы — чудовища, и ты это прекрасно знаешь!»

«Ты ошибаешься, дом, — Франческа провела рукой по голове дочери, — жильцы в основном хорошие люди. И у меня есть обязанности. Я мать».

«Так что ты будешь делать?»

«Я скажу тебе, дом. Я проснусь. Приготовлю завтрак. Одену девочек. Отведу Анджелу в школу. Эмма пойдет в детский сад. Через полгода я приготовлю рождественский ужин. По воскресеньям с мужем и дочерьми буду путешествовать по окрестностям. И спать со своим мужем».

«И ты не попытаешься его найти?»

«Я напортачила. Я думала только о себе. Если бы мы уехали, я с девочками, куда бы мы отправились? Стоит ли растить их без отца? Отца, который… какие у него недостатки, если задуматься? Я не имею права поступать так со своими дочерьми».

«Франческа, — голос дома стал резким. — Это отговорки. Правда в том, что у тебя нет сил уйти отсюда».