Римский сад полностью

— Мы всегда говорим о тебе, правда, Франческа? Франческе хорошо, Франческе плохо, Франческа хочет ребенка, Франческа отлично справляется со своей работой, Франческа хочет еще одного ребенка, Франческа хочет пить, есть, Франческе грустно, и Боже, помоги нам, если Франческе грустно, мы ведь должны ее утешить. Мы здесь для этого, не так ли? Мы живем, чтобы сделать Франческу счастливой, — он взял стакан со стола. Наполнил его водой. Рука все еще дрожала. Он поднес стакан к губам, но тот выскользнул и разбился. Никто не шевельнулся. — А ты понимаешь, что я тоже существую, Франческа? Это момент моего триумфа, сейчас речь обо мне, а не о тебе. Обо мне, понимаешь? На этот раз обо мне! — крикнул он. Затем понизил голос. — У тебя всегда была отличная работа. Ты всегда была такой хорошей, уважаемой, любимой. Много друзей, умные и приятные коллеги, тебя все всегда обожали. Гениальная Франческа. Франческа может позволить себе иметь одного, двух, десять детей, из-за этого лишиться работы, но какое ей дело? Вечно проигрывающий придурок в этой ситуации — я. Еще и потому, что у нас две дочери, Фра. Тебе когда-нибудь было не наплевать на это? Когда-нибудь замечала это?

— Хочешь сказать, ты не хотел, чтобы Анджела с Эммой появились на свет?

— Не смей так говорить, Франческа. Я люблю их, и я всегда был рядом с ними. И ты это знаешь.

— Тогда какого хрена ты хочешь?

— Это момент моего триумфа, Франческа. Моего триумфа. Моего. Вбей это себе в голову. В твоей голове вообще может удержаться что-то, кроме «Франчески»? Теперь твоя очередь смотреть на мои успехи, отойти в сторону и, черт побери, подумать, как тебе хочется оказаться на моем месте. Теперь твоя очередь завидовать мне и страдать. Пришло твое время страдать.

Франческа неподвижно стояла посреди комнаты. Дом сказал: «Наконец-тоон сказал то, «подумает». — Дай мне ключи от машины.

— Франческа, пожалуйста, извини, я слишком много выпил…

Дом пульсировал, пульсировал.

— Ключи.

— Франческа, ты не можешь вес…

— Ключи. Дай мне ключи.

— Брось, Франческа, я ошибся, не преувеличивай. Она протянула руку.

— Девочкам нездоровилось. Убедись, что они спят.

— Франческа, ну…

— Где, черт возьми, ключи?

Ключи от машины лежали на столе. Она их увидела. И была уверена, что они появились внезапно. Была ночь. Она взяла ключи. Открыла дверь. Взяла сумку. Ушла.

Она сдала задом. Автомобиль выскользнул со стоянки. На виа Массимо Троизи было темно. Фонари погасли, улипу заполонили тени сосен и кустарников, выжженных зноем последних дней. На круглой клумбе посередине дороги росла густая трава в человеческий рост. И ни одной живой души. Вдалеке виднелись гигантские световые пилоны, похожие на механических инопланетян в белых, красных и серых доспехах, с широко расставленными ногами и руками на бедрах. Она выехала на виа Остиенсе, и даже там уличные фонари перегорели или перегорали, стоило ей подъехать ближе. Возле Тибра растительность стала пышнее, но казалась черной. Она миновала Тор ди Валле. Справа АЗС. Мертвая, безжизненная, как и все остальное. Рядом с заправкой обнаружился бар с вывеской «Всегда открыто» и с ржавыми опущенными рольставнями.

Будто прокатилась волна эпидемии и вся округа вымерла. Повсюду валялись большие черные пакеты. Она мельком заметила — стая некрупных зверей с желтыми глазами набросилась на один — и сбавила скорость, сама того не осознавая. Звери крались среди мусора, набрасывались друг на друга, грызлись из-за еды, рвали мешки и пожирали что-то дурно пахнущее. Прилетели чайки. Накинулись на четвероногих. Начали кричать.

Франческа прибавила газу. По ошибке свернула в боковую улину. Перед ней мелькнули деревья и забор, за которым угадывались остатки ржавой жестяной крыши. Заборы тут были обшиты черной пластиковой пленкой. За ними ничего нельзя было рассмотреть. Слышались пронзительные звуки, вроде бы человеческие голоса или крики каких-то существ. Она нашла выезд. Вернулась на главную дорогу. Въехала в Рим.

И тут освещения почти не было. В ЭУР[27] удалось различить только одну вывеску. Франческа заметила ее под высокой бетонной конструкцией — клубком гигантских массивных пилонов, которые торчали из сооружения вроде космического корабля, покоящегося на вершине, — что-то вроде огромного ядовитого гриба, который говорил: «Заходи, заходи». Она зашла.