Римское сумасшествие полностью

Он поднял палец, прерывая меня в тот момент, когда к нашему столу подошла официантка с тарелкой бискотти. Я повернула голову в сторону большого окна и стала наблюдать за тем, как утренний ветерок колыхал фестонные края тента, одновременно ожидая пока официантка уйдет, а Марчелло мог бы продолжить то, что начал. Я хотела, чтобы всё было под его контролем. Я задолжала ему это.

Как только девушка отошла, он сцепил руки вместе и опустил их себе на колени.

– Ты солгала.

Я резко повернула голову в его сторону.

– Что, прости?

– Ты солгала,–он повторил уже медленнее, наконец взглянув мне в глаза. В его взгляде не было ни капли теплоты. Романтическая часть меня надеялась, что он будет рад видеть меня по прошествии такого количества времени.

Он перегнулся через стол и еще раз повторил то, что сказал ранее, а затем откинулся обратно и скрестил на груди руки, выглядя самодовольно и удовлетворенно. Тогда как я не могла вспомнить и четверти тех извинений, которые мне хотелось высказать ему, он же, казалось, не испытывал никаких проблем и всем своим видом показывал, что его не волнует всё, что когда-то было между нами.

– Если ты не собираешься дать мне возможность всё объяснить, тогда нет смысла продолжать этот разговор. – Я схватила сумочку со спинки стула и попыталась встать. – Как бы там ни было, я была рада увидеться с тобой. И я очень извиняюсь.

Он вскочил, резко отодвинув стул позади себя.

– Ты не прекратила это, – прорычал он, – у каждой истории есть свой конец, как это говорят...Развязка. – Он усмехнулся, стоя напротив меня и смотря в упор. –Ты же просто исчезла.

При взгляде на него можно было понять, что он взбешен, но в то же время, под этим внешним фасадом я увидела боль. Понимая, что причиной этого являюсь я, мне хотелось утешить его, не заботясь о себе самой. Также я иногда чувствовала себя и с Дэниелом во время споров. Иногда мне было проще уступить, свести спор на «нет». За это я медленно начинала себя ненавидеть. Больше такого не повторится.

– Ты прав. Я исчезла, но для этого были причины, Марчелло. Причины, связанные с работой, личные причины... Другие причины. Мне же был всего двадцать один год, люди совершают множество глупых поступков в двадцать один, знаешь ли. Мне следовало связаться с тобой, и я хотела это сделать, но по возвращению домой жизнь потекла так быстро, а затем...Всё, что я могу сделать – это извиниться. То, что я сделала, было просто ужасно, и я всю жизнь буду сожалеть о том, каким образом я прекратила наши с тобой отношения. Точнее о том, как я их НЕ прекратила. Я знаю, что слова не так много значат, но я хочу сказать, что на самом деле очень, очень сожалею.

Его взгляд скользил по моему лицу, пока не встретился с моим. Возможно, он пытался найти во мне какие-то изменения, точно также как делала я по отношению к нему прошлым вечером. Или он мог пытаться прочитать меня, понять, действительно ли я сожалею о том, что случилось много лет назад, или же все мои слова, как он, видимо, и предполагал, были полной ложью. Я не стала спрашивать, а он не рассказал.

Наконец, он кивнул и вернулся обратно на свое место. Усевшись, он замолчал и его взгляд вернулся к шумному трафику за окном. Я окинула взглядом посетителей кафе; взгляды сидящих разом вернулись к своим собеседникам.

Держа руку на спинке стула, я ждала. Чего я ждала, было непонятно, но я надеялась, что рано или поздно он даст какое-то подтверждение того, что он понял. Возможно, прощение не являлось тем, что могло случиться между нами, но я верила, что он может, как минимум, осознать, что всё сказанное мой было правдой.

Наконец, он кивнул на стул, давая понять, что я могу, и должна, сесть обратно на место. Зная его характер, я понимала, что это бо́льшее, на что я могу рассчитывать.

Закатив глаза, я скользнула обратно на стул. И стала ждать. Я уставилась на чашку кофе, наблюдая, как медленно исчезает пенка, и ждала, когда Марчелло начнет говорить. Хоть что-то. От меня не ускользнул тот факт, что мы находились рядом менее получаса, но ругались за этот период столько, сколько я не ругалась с Дэниелом в течение многих лет.

– Я не хочу ссориться,– наконец, призналась я. Молчание сводило меня с ума.– Возможно, нам следовало бы, но я действительно просто не хочу. Всё, чего мне хочется, это извиниться.

Он кивнул, сфокусировавшись на том, как я без остановки заламывала пальцы. Интересно, заметил ли он белую полоску от кольца на моем безымянном пальце? Лично по мне, это было словно свет от маяка, который буквально кричал:«Посмотрите, я тут, вот она я! Замужняя женщина, бегающая по всему Риму без обручального кольца!».

Но даже если он и заметил, то виду не подал.

– Мне не нужны извинения. Я хотел получить их тогда, но...