– Господин полковник, война еще не окончена, – сказал Иван Иванович Смирнов, – и мы не советуем вам препятствовать недавним узникам, самостоятельно завоевавшим свободу. Они оружие не сдадут.
Полковник молча пожал плечами. Этого он не ожидал. И по изнуренным лицам русских командиров он понял: таких людей, прошедших через все муки, ничем не остановишь.
После торжественного обеда, сохраняя боевое построение и выслав вперед сторожевые отряды, две тысячи советских бойцов – основная ударная часть бухенвальдской армии – двинулись на восток, на соединение с регулярными частями Советской Армии.
Сергей Котов весело подал команду:
– Запевай, ребята!
И грянула песня, которая столько лет хранилась в душе, которую пели только шепотом, которая была верной спутницей трудной и неравной борьбы:
К колонне советских бойцов присоединились чехи, поляки, югославы и болгары.
Оркестр, составленный из бывших узников, играл марш. Советских друзей провожал весь Бухенвальд. Отряд за отрядом, сохраняя равнение, уходили недавние узники через главные ворота лагеря, на которых по-прежнему висели железные буквы: «Эдэм дас зайне» – «Каждому свое».
– Фройндшафт! – Вальтер Бартель долго махал рукой. – Дружба!
– Рот Фронт! – французы салютовали поднятыми кулаками.
Андрей Бурзенко, радостный и счастливый, шел в первых рядах колонны. Курт подбежал и крепко обнял его.
– Друг Андрэ! Обязательно приезжай. Жду в гости! Помни наш уговор…
– Спасибо, Курт! До встречи!
