Клянемся отомстить фашистам за смерть пятидесяти шести тысяч наших товарищей!
Над площадью взлетает лес поднятых и гневно сжатых кулаков, гремит многотысячное, повторяется на разных языках грозное:
– Клянемся!!!
По распоряжению американского командования в Бухенвальд согнали всех немцев – жителей Веймара и ближайших селений, чтобы они воочию убедились в злодеяниях, которые совершили их соотечественники, палачи в эсэсовских мундирах. Многие немцы, потрясенные ужасами, падали в обморок.
В бывшем эсэсовском городке, в казармах и офицерских общежитиях, размещали истощенных людей, которых собирали по всему концлагерю и осторожно, на руках, доставляли в походный госпиталь.
На второй день после прихода американских войск русские бригады стали готовиться в поход, навстречу родной Советской Армии.
Американский полковник попытался было задержать советских военнопленных в концлагере «до особого распоряжения».
– Господин полковник, война еще не окончена, – заявил ему подполковник Смирнов. – И мы не советуем вам препятствовать недавним узникам, самостоятельно завоевавшим свободу. Они оружие не сдадут.
Полковник молча пожал плечами. По решительным лицам советских командиров он понял: таких людей ничем не остановишь.
После торжественного обеда, сохраняя боевое построение и выслав вперед сторожевые отряды, две тысячи советских бойцов – основная ударная часть бухенвальдской армии – двинулись на восток.
Отряд за отрядом, сохраняя равнение, уходили недавние узники через главные ворота лагеря, на которых по-прежнему висели железные буквы: «Эдэм дас зайне» – «Каждому свое».
Сергей Котов скомандовал.
– Запевай, ребята!
И грянула песня, которая столько лет хранилась в душе, которую пели только шепотом, которая была верной спутницей трудной и неравной борьбы.
Советских людей провожал весь Бухенвальд.
Андрей Бурзенко, радостный и счастливый, шел в первых рядах колонны. Курт подбежал и крепко обнял его:
– Друг Андрэ! Обязательно приезжай. Жду в гости! Помни наш уговор!
– Спасибо, Курт! До встречи!
