Справедливости ради стоит отметить, что его ударные звучали лишь в одной вещи с
«Rotogravure»,да и те были наложены на «метроном» бессменного Джима Кельтнера. «Занятого» Ричарда Перри сменил Ариф Мардин, турок по происхождению, как и Эртегун, который, произведя Мардина в вице–президенты
Atlantic,воздал должное его музыкальным и организаторским навыкам. Мардин, несомненно, отточил и те и другие, одновременно учась в
School of Musicв Нью–Йорке и
School of Economicsв Лондоне, не говоря уже об исполнительском мастерстве бибоп–пианиста: он так же свободно справлялся с джазовыми пьесами, как и со сложной фортепианной фактурой Диззи Гиллеспи. Не без помощи аранжировщика Куинси Джонса — в то время работавшего с Гиллеспи — Мардин появился в
Atlanticв качестве продюсера, эмигрировав из Стамбула в 1958 году в возрасте двадцати шести лет.
Он называл себя
«катализатором, который сводил воедино всю административную часть — музыкантов, приятную рабочую атмосферу в студии, — а затем работал над звуком и занимался сведением».Спокойный и покладистый Ариф пользовался заслуженным уважением столь разноплановых музыкантов, как Уилсон Прикетт, Дасти Спрингфилд, Кинг Кертис, Арета Франклин и Петула Кларк. Мардин, доверявший интуиции своих исполнителей, в 1975 году получил Grammy за продюсирование «
The Average White Band»— южноамериканский ансамбль духовых — и
«The Bee Gees»,чей альбом
«Main Course»соединил в себе музыку шестидесятых и новый стиль диско, который вскоре завладеет всем миром.
«Main Course»показался Старру
«слишком визгливым—
в его музыке больше «коричневых», нежели «черных» традиций»,однако он согласился встретиться с Мардином в Лондоне, чтобы
«посмотреть, сможем ли мы поговорить с глазу на глаз хоть часок».Из этой встречи выросли плодотворные, хотя и несколько разобщенные профессиональные отношения между выскочкой, который
«не мог отличить ми–бемоль мажор от фа мажора»,и тонким знатоком джаза. Понимая, как и Эртегун, что практические и хозяйственные навыки значительно перевешивают артистические способности Старра, Мардин тем не менее настолько восхищался
«The Beatles»,что выбрал мелодию
«Glass Onion»в качестве заглавной темы для одного из своих весьма специфических инструментальных альбомов.
В лос–анджелесской
Cherokee Studiosи позже, в нью–йоркском комплексе, являвшемся собственностью
Atlantic,запись проходила без особых трудностей — на каждый номер приходилось всего несколько дублей. Ринго требовалось время, чтобы привыкнуть к Мардину, который редко когда выражал свое восхищение или, наоборот, неудовольствие при помощи слов. Наблюдая за ним через стекло аппаратной, Ринго научился определять реакцию Мардина:
«Если я вижу, что Ариф начинает танцевать, значит, дубль удался, а если он оглядывает комнату — кто–то явно сыграл не то».
Ринго нравилась
«атмосфера вечеринки, если у нас все идет как надо. Мы сидим, пьем, общаемся, и нам хорошо».Конечно, не обходилось и без ошибок, когда небольшая армия подвыпивших знаменитых друзей Старра вваливалась в студию в надежде воссоздать чудесную атмосферу
«Ringo»,ибо
«из тех музыкантов, с кем я знаком и кого слышал, нет ни одного, которого я не мог бы позвать,—
и они приходят и играют для меня».
