– У Нихонии есть враги?
– Враги есть всегда. Но вот чтобы решиться на похищение принцессы... нет, таких, пожалуй, назвать не могу.
– Тогда, может, бандиты. Ради выкупа.
– Прошло четверо суток. По идее похитители должны уже связаться с нами.
– Выжидают. Дают время понервничать.
– Все может быть. Но не велик ли размах для преступников? Убийства на другой планете, проникновение во дворец, мнимый звонок.
– Так ведь и ставка немаленькая.
– Да, за свою дочь я все отдам. Однако если допустить, что это не бандиты...
Рип понял, куда клонил император.
– Генерал Дэшил Гордон. Вы тоже о нем подумали.
– И не забывал. Ему вполне по плечу организовать подобные действия.
– Не так давно мы с Марико тоже вспоминали генерала. Думаете, он посмеет, он же понимает, какое наказание ждет его.
– Отчаявшийся человек способен на многое.
Рип улыбнулся.
– Ты чего? - удивился император.
– Просто примерно так же я подумал во время разговора с принцессой. Странно слышать свои мысли из чужих уст.
– В любом случае генерала нельзя сбрасывать со счетов.
– А не пора ли нам задействовать силы, которые мы имеем в своем распоряжении?
Император кивнул:
– Что же, лети, сынок, отправляйся в прошлое и освободи ее. С причинами разберемся потом. Мы и так потеряли достаточно времени.
Рип поднялся.
– Скоро будем.
– Жду. Даже не представляешь, как жду. - Мужчины пожали друг другу руки. Двое мужчин, любившие одну девушку и обремененные одной тайной.
Их было двенадцать. Почему двенадцать? Кто знает.
Так положено. Двенадцать молчаливо стоящих мужчин. Абсолютно разных. Высоких, низких, черных, рыжих, худых, толстых - все в различной, но одинаково поношенной одежде. И на лицах одинаковое выражение. Скорбь. Горе. Впрочем, нет, тринадцать.
Тринадцатым был относительно молодой человек, лет тридцати, тридцати пяти. Он лежал у их ног, на шкуре, расстеленной прямо на каменном полу пещеры. Пещера дала приют беглецам от идущих по пятам солдат. Тринадцатый тяжело дышал. Он умирал.
– Нет! Учитель, нет! - в отчаянии воздел руки к безмолвным каменным сводам один из двенадцати. Тощий с залысинами. - Лучше бы это был я! Так не должно быть!
– Успокойся, Ганселимо, - едва слышно прошептал тот, кого звали учитель, и его голос отчетливо прозвучал в тишине пещеры. - Что написано в книге жизни, того не дано миновать, и не нам изменять и обсуждать начертанное. Видно, пришла моя пора присоединиться к Господину... - Лежащий натужно закашлялся. Из его рта, вместе с желтой слюной, вылетали темно-бордовые кровавые сгустки. - Слушайте, ученики мои, последние слова вашего учителя. Перед смертью было мне откровение. Ровно через тысячу лет, день в день, считая со дня сегодняшнего, на далекой планете Ветлехем в семье плотника родится Мессия. Спаситель. Пришлет Бог наш всемогущий сына своего, дабы мог Он повелевать нами и наставлять на путь истинный. Ждите и детям своим завещайте. Придет царь. Истинно говорю!
Окружающие в знаке величайшего почтения приложили пальцы раскрытой ладони ко лбу.
– Слава Ака Майнью. Дождутся люди.
– И еще. - Голос умирающего стал совсем тихим. - Вот. - Трясущаяся рука выудила из скудных складок одеяния туго скрученный свиток белого пергамента, запечатанный массивной печатью. - Это письмо. Послание Ака Майнью сыну своему. Берегите его. Дороже жизни оно. Любой жизни. Сами не читайте. Только родившийся Мессия, только он по исполнении двадцати одного года и одного дня имеет право вскрыть письмо. Нарушившего тайну печати ждет смерть и вечное проклятие Великого Господина.
Один из двенадцати, пузатый старик на маленьких ножках, наклонился к умирающему.
– Но как они узнают его, учитель?
Больной с трудом передвинул исхудавшую руку на сумку из коричневой кожи.
– Это мои наставления вам. Пророчества на будущие века. Заповеди великого Ака Майнью. Читайте и постигайте. Там все. По шести признакам вы узнаете Мессию. По шести...
Со стороны входа послышался шум, ржание мардоков, бряцание сбруи, лязг металла.
В пещеру ввалилось несколько стражников в полной боевой амуниции. Черная волчья морда скалилась с круглых щитов - знак королевской тайной полиции.
Один из военных, в серебряном шлеме, капитан, вышел вперед.
– Именем Его Величества, наимогущественного Тетрарха великой Галил-Леи имею предписание арестовать гражданина Троцеро Калигулу. Лжепророка и святотатца, также именующего себя учителем.
Двенадцать в пещере молча расступились, и бравый капитан узрел лежащего на полу худого человека, в предсмертном усилии сжимавшего старую кожаную сумку.
– Вот он, - тихо произнес один из двенадцати.
– Он что?.. - разом растерял всю уверенность капитан.
Стоящий у изголовья больного худой мужчина с желтоватым оттенком кожи склонился над несчастным. Прислушался к дыханию. Попытался прощупать пульс.
– Он умер, - прошептал человек. - Учитель умер, - и тихо заплакал.
1
Императора ни свет ни заря разбудил звонок. Таманэмон сначала не сообразил, где он находится. Вечером накануне он заснул прямо в кабинете.
На негнущихся после неудобного сна ногах император доковылял до стола. Экран высветил лицо военного.
