— Привет, я немного раньше при… — начал я, взглянув на сидящую за столом Грейнджер, и осекся. Ее лицо было залито слезами. Глаза припухли и покраснели, а костяшки пальцев побелели от того, что она стискивала руки в кулаки. Мое сердце дрогнуло, я растерялся. Никогда еще я не видел ее в таком состоянии. При мне вообще редко плакали женщины — мне вспомнились только моменты, когда мне приходилось участвовать в рейдах вместе с другими Пожирателями, и тогда те несчастные, которым не повезло попасть под руку одержимым идеей чистоты крови психопатам, тоже лили слезы. Но это было совсем другое, они выли и стонали от боли и страха, понимая, что после неимоверных пыток их жизни оборвутся. Я содрогнулся от этих ужасающих воспоминаний. Не зная, что предпринять, я добрался до стола так быстро, как только смог, и приземлил свое кресло рядом с ней.
— Что случилось? Тебе плохо? — спросил я.
Она закрыла лицо руками и отрицательно помотала головой.
— Что-то с родными? — снова задал я вопрос.
— Нет, — приглушенно сказала она, не отнимая рук от лица. — Уйди, пожалуйста.
Я разозлился. Неужели она считала меня бесчувственным овощем? Разве я мог оставить ее плачущей? Раньше, наверное, мог. А сейчас… не хотел. Настала моя очередь помогать ей.
— Я не уйду, пока ты не успокоишься. И вообще, ты сама позвала меня, помнишь? — твердо сказал я.
— Тогда я уйду, — она убрала руки от лица, отвернулась от меня и попыталась встать.
Я поймал ее за руку и потянул вниз.
— Эй, ты тоже никуда не пойдешь. Ты же не в себе, — я старался говорить как можно увереннее.
— Малфой, что ты себе позволяешь? — возмутилась она, но слезы снова градом хлынули из ее глаз, она всхлипнула, села обратно на стул и неосознанно сжала мою руку.
Я растерялся. Что мне нужно было делать? Я совершенно не понимал, что говорить в такой ситуации. Грейнджер вытерла слезы свободной рукой и отвернулась от меня.
— Скажи, что произошло, — попросил я мягко.
Она даже не шевельнулась, будто бы и не слышала моих слов.
— Пожалуйста, — снова сказал я.
Она вздрогнула, вздохнула и повернулась ко мне.
— Впервые это слово от тебя слышу, — тихо прошептала она.
Я снова растерялся.
— Скажу еще не раз, если объяснишь, что случилось, или как тебе помочь.
— Мне не нужна помощь, — уже громче сказала она. — Ты не должен был меня увидеть такой. Пришел слишком рано!
— И хорошо, что пришел. Тебе же плохо.
— Малфой, не прикидывайся таким человечным, — сказала она и утерла некстати появившуюся слезу.
— Я в растерянности, если честно. Пожалуйста, не плачь.
— Просто уходи, а про зелье поговорим завтра.
— Нет, я уже сказал, что не уйду, — проговорил я, и слегка дернул рукой в неосознанном жесте.
Грейнджер поняла, ее рука все еще держит мою, и разжала пальцы, но я перехватил их второй рукой.
— Не дергайся и рассказывай, что случилось, — сказал я мягко. — Пожалуйста.
Она подняла на меня грустный взгляд.
— Я надеюсь, ты ни с кем не поделишься этой информацией, — сказала она.
— Могу дать Непреложный Обет.
— Не смешно, — она снова попыталась высвободить руку из моих пальцев. А мне показалось, что сейчас не надо ее отпускать.
— Я и не шучу, — обиделся я.
Она вытерла слезы и молча уставилась в пространство.
— Это Рон, — прошептала она после долгой паузы.
— Рон? — переспросил я, потому что не понял что же она имела ввиду.
— Да, — ответила она. — Уизли.
— Я догадался, Грейнджер, — сказал я тихо. — И что с ним?
Она посмотрела на меня и вздохнула.
— С ним все отлично. Он играет в квиддич теперь.
— Он тебя обидел? — спросил я, зная, что от Уизли можно было с легкостью ожидать такое.
